Артима талантов Корелимона - Елена Владимировна Крыжановская

— Не бойся, я никому не сообщу, где вы. Буду для виду продолжать искать.

— Я не боюсь вас! Что вы задумали? Совесть проснулась?

— Возможно, — усмехнулся Шершень. — Скорей, внутренний голос. Он нашептал мне, что у меня будет больше проблем, если я вас найду и попытаюсь захватить принцессу, чем если не найду.

— Да? — Лумери слегка потеплела. — А почему ваш голос так сказал? Он что-то знает?

— Это и я хотел бы знать. Твой… друг и работодатель сказал, что с тобой можно советоваться в самых сложных вещах. Сейчас у меня нет времени, но на будущее: ты окажешь ответную услугу? Поможешь, если я приду к тебе с просьбой?

— Обещаю, — кивнула Лумери. Шершень пожал ей руку и невольно дёрнулся. Их ладони, соприкоснувшись, выбили сильную искру. — Ай! Что за шутки? Вы меня ужалили! — хмыкнула Лумери, тряся пальцами.

— Прости, по-моему, это ты на меня напала, при исполнении! — парировал Шершень. — Что это? Там скрыт разряд? — он кивнул на темное полотнище, за край которого Лумери держалась другой рукой, беседуя с искателем.

— Это наш занавес. Просто брезент и краски… ну, и железные петли для крепления. Посмотрите, вам нравится, только честно? — Шершень видел занавес только с тёмной стороны, Лумери показала ему роспись. В тусклом свете уличных фонарей трудно было разобрать что-то, но сыщик мигом извлёк из кармана яркий газовый фонарик и внимательно рассматривал картину на занавесе.

— Любопытная работа… след сильного волшебства… вот, что меня ударило.

— И меня, между прочим!

— Да, раз уж мы оказались в единой цепи… — Шершень смотрел на отдельные элементы росписи именно как на зашифрованную карту. — Оригинальный стиль совмещения пространства. Видишь, все части связаны общим узором. Мне кажется, между нами тоже есть такая связь, вот эти искорки… Кто рисовал? Краска совсем свежая.

— Да, нарисовано несколько дней назад, мы по дороге познакомились с художником. Он начинающий, как думаете, у него большой талант?

— Определённо! — Шершень чуть ли не с лупой исследовал каждую картинку.

— А это — я. Похожа?

— Да. А это кто? Кому танцовщица протягивает руку?

— Клоуну, сами видите. Вообще-то, это будто наш Тру-тру, тот, кто играет на трубе, помните? Видите, он толстый и с желтыми поперечными полосами на майке. Но лицом непохож. Художник, по-моему, хитро изобразил себя рядом со мной, — лукаво улыбнулась Лумери.

— На него клоун похож больше?

— Ну, если знать… Художник немного старше меня, а тут нарисован взрослый. Это… вы⁈ — осенило Лумери. — Ваша прическа, и брови… — Узнавание пронзило её так, что она снова дёрнулась, как от маленькой молнии, прошившей все её нервы с макушки до пяток.

— Похоже, это я, — не менее пораженно признал Шершень. — Крупная голова, коренастая фигура, желтые полосы на брюхе… символ шершня. А вот та искра, которая проскочила между наших пальцев.

— Зелёная. Считаете, это хороший знак? — шепотом спросила Лумери, резко почувствовав, что у нее со знаменитым искателем наметилась общая тайна.

— Надеюсь, да. — Шершень помотал большой круглой головой, отгоняя настойчивый шепот тайны: — Хватит, беги, тебя все ждут. Если этой искре суждено вырасти и создать новую связь, — он провёл пальцем по искристому узору, переплетающему всё островки на занавесе, — мы ничего не сможем сделать, это случится в своё время. Не стоит торопить события. Спасибо тебе, беги.

— Спокойной ночи, — благовоспитанно кивнула ему Лумери. — Прощайте и удачи вам.

— И вам, — кивнул Шершень.

Лумери убежала, знаменитый искатель остался стоять за сценой, глядя на обратную сторону занавеса.

— Спокойная ночь, это вряд ли, — пробормотал он про себя. — Но уж теперь-то я уверен, что сделал верный ход, оставив вас в покое. Предоставленные своей судьбе, вы приведёте меня в точку, куда мне самому путь заказан из-за проклятого заклятья. Ты, девочка, — мой проводник. Невероятно, но теперь это очевидно. Катитесь, куда пожелаете, не стану вам мешать. Но и глаз не спущу, даже не надейтесь скрыться от Шершня!

Заглянув под сцену, сыщик вытащил большой круглый прожектор. Покрутив колесо сжатия газа, заставил прожектор ярко вспыхнуть. Установил его на камнях мостовой под стеной гостиницы, чтобы свет падал на занавес, освещая всю роспись, как днём. Отступив на пару шагов, полюбовался яркой картиной, достал из кармана коробочку с порошком и дунул щепотку с ладони так, чтобы облако широко разлетелось. Блестящий порошок не падал, а застыл в воздухе. Танцующие пылинки приняли цвет и очертание рисунков на занавесе. Теперь в воздухе искрилась и колыхалась точная тень рисунка на брезенте.

Шершень большим пальцем откинул крышку коробочки. Вся картина из множества пылинок мигом втянулась обратно, как прозрачное шелковое покрывало. Крышка со щелчком закрылась. Шершень бросил невесомую копию занавеса в карман дорожного сюртука и унёс с собой.

Глава 45

.

— Ох, как же ты нас напугал! — Лумери ворвалась в гостиничный номер к Корелимону, где уже собрались все. — Больше никогда так не делай!

— Прости, Большая Шишка, — он виновато улыбнулся. — Я не хотел.

— Это у тебя сейчас будет большая шишка на лбу, если не прекратишь смеяться надо мной! Тебе хорошо, а я не знала, чем помочь! Как же так можно⁈

— Нельзя, согласен, — Корелимон взял её за руку, Лумери села на диван рядом с ним. — Прошу прощения у всех. Я знал, что такое может случиться в любой момент, но вам не сказал. Таисса предупреждала, что внезапная смерть — не лучший способ раскрыть тайну, которой я не хотел делиться, только чтобы не пугать и не огорчать вас.

— Дружище, о чём ты? Какая внезапная смерть? — возмутился Радио. — От знакомства с сыщиками посреди представления у кого хочешь сдадут нервы! Лекарь дал рецепт капель, попьёшь, и всё пройдёт!

— Друг мой, Радио, если тебе нетрудно, возьми мою куртку. Там во внутреннем кармане письмо. Пожалуйста, почитай молча и не ругайся, а я пока перескажу его смысл остальным. — Корелимон глубоко вздохнул, собираясь с силами. Труднее всего ему было смотреть Лумери в глаза и говорить только для неё: — Ты помнишь, я