На коне: Как всадники изменили мировую историю - Дэвид Хейфец

class="a">[712]. Это не означало, что на рынке не наблюдалось обычной напряженности между продавцами и покупателями. Как и монголы в Китае и афганцы в Индии, степные торговые экспедиции вели себя как военные. Москвитяне называли их «переезжими базарами», и в каждом было до 1000 торговцев и до 9000 лошадей. Чтобы контролировать конных людей и гарантировать государству право выбора лошадей по сходным ценам, покупать животных на таких базарах могли только государственные «служилые люди», частные торговцы не допускались. Лошадей группировали по 100, чтобы служилые люди могли пересчитать их и собрать налог в размере четырех лошадей с каждой сотни[713]. Из этих налогов глава Конюшенного приказа ежегодно клал себе в карман сумму, эквивалентную 12 млн долларов в современных деньгах[714]. Как и Китай, Москва запрещала продавать коневодам порох, оружие и железную утварь, потому что татарские отряды могли быстро превратиться из торговых партнеров в опасных врагов.

Для татар Москва представляла собой одновременно и возможность, и угрозу. Она предлагала им рынок для реализации избытка лошадей, но растущая мощь России лишала их политической свободы действий. Когда богатство и военная сила Москвы возросли так, что с этим нельзя было не считаться, татары Центральной Азии предложили своим родичам с Волги вместе совершить набег на Москву, как они делали в прошлом, и сбить с русских спесь. Но было уже слишком поздно. Волжский хан объяснял родичу: «Ты торгуешь с Бухарой [откуда лошади продавались даже в Индию]. Я торгую с Москвой. Если я пойду войной на Москву, мои люди разорятся»[715].

Москва приобретала татарских лошадей для своей конницы, численность которой соответствовали ее растущим военным амбициям. Самым высокопоставленным служилым человеком был боярин и конюший, то есть главный конюший. Он, как и весь царский двор, повсюду ездил верхом и никогда не ходил пешком, точно как татары. Конница была организована по татарскому образцу в плане стратегии, тактики и даже вооружения и сбруи. Русские ратники, как и воины-татары, были вооружены копьями и саблями. Татарский лук и стрелы они использовали вплоть до середины XVII в., а затем постепенно сменили их на пистоли, и не потому, что огнестрельное оружие эффективней, но потому, что обращение с ним не требует такой сноровки. За образец в Москве была взята и организация войска, принятая у татар: оно делилось на десятки, сотни и тысячи, объединенные в левое и правое крыло[716]. Общая численность русского войска составляла 80 000 ратников, которые, подобно всадникам Тимура, шли вперед под бой барабанов[717]. Пехота составляла лишь небольшую часть русских войск, потому что в степях сражались, как правило, конные армии[718]. Даже когда Москва воевала с поляками и литовцами, своими западными соседями, оружие и тактика обеих сторон основывались на опыте многолетних войн со степными народами. Армии всех этих оседлых стран были очень похожи на армии их татарских противников[719].

Ничто так не доказывает сродство Москвы со степными всадниками и ее успехи в войнах с ними, как сокровища, хранящиеся в кремлевской Оружейной палате. Здесь московские князья держали дорогие подарки, полученные от соседей, желавших заручиться их поддержкой. Есть там пара железных стремян, изготовленных, скорее всего, в Константинополе, покрытых золотом, инкрустированных голубой бирюзой и кроваво-красными рубинами. К стременам приделаны ремни, сплетенные из васильково-синего шелкового шнура. Еще там хранится переносье уздечки, сделанное из позолоченной серебряной черни, и каждая его пластинка украшена эмалью или рубином; есть там бархатный чепрак с вышитыми золотой нитью тюльпанами, гиацинтами и гвоздиками; колчан для стрел из алой кожи, окантованный серебром и расшитый золотой и серебряной нитью; пара седел, одно из которых украшено бирюзой и рубинами, а другое усыпано жемчугами и изумрудами[720].

В начале 1580-х гг., на закате своего правления, московский царь Иван IV Грозный пригласил посланца английской королевы Елизаветы I Джерома Горсея полюбоваться этими наглядными свидетельствами его побед над степными всадниками[721]. Сгорбленный от старости монарх провел англичанина по сверкающим кладовым Кремля, чтобы тот посмотрел на великолепную конскую упряжь тонкой работы. Как и у Цяньлуна, у Ивана, показывавшего англичанину свои сокровища, хватало поводов для гордости. Кульминацией его царствования стало завоевание многих ханств, осколков Золотой Орды, в том числе Астрахани и Казани[722], что обеспечило Москве контроль над торговлей на Волге. Эти завоевания заложили основу для становления Руси как крупной азиатской конной державы и, кстати, сделали Москву Ивана значительно больше Лондона времен Горсея.

Иван Грозный показывает сокровища английскому послу Горсею. Александр Литовченко, 1875 г.

Непревзойденный интриган, Иван Грозный дважды отрекался от престола – в обоих случаях для того, чтобы вывести из равновесия своих политических противников. Во второй раз он отрекся в пользу татарского хана из Касимова, чьи притязания на московский престол, что интересно, основывались на его чингисидской родословной[723]. Позже Иван вернулся к власти и упек татарина в монастырь. Свою собственную легитимность Иван подкрепил заявлением, что по материнской линии он и сам потомок Чингисхана. Сомнительная генеалогия, которая тем не менее подчеркивала его стремление подхватить знамя, выпавшее из рук потомков покорителя мира. Чтобы укрепить свою власть над степными народами, в 1547 г. Иван принял титул «царь». Слово напоминает не только о римских цезарях, от названия которых и происходит русское слово «царь», но и о том, как русские именовали монгольских ханов – например, «царь Чингис». По настоянию Ивана татарские ханы стали письменно обращаться к нему как к «великому белому хану», и еще несколько поколений после него именно так называли русских царей и императоров их азиатские соседи, в том числе иранские шахи и китайские императоры династии Цин. Но слово «белый» не имело отношения ни к расовой принадлежности русских, ни к цвету мундиров русских солдат XIX в. Согласно древней степной традиции, белый – это цвет западного направления. Царь Иван хотел быть великим ханом Запада, и к моменту своей смерти в 1584 г. он обзавелся империей, соответствующей этому титулу[724].

Казаки и казахи

В долгосрочной перспективе степные завоевания Ивана оказались прочными, но в XVII в. разрозненные, однако все еще сильные остатки Золотой Орды, расположенные за пределами сферы влияния Москвы, оспаривали укрепляющуюся гегемонию России в степи и даже совершали набеги вглубь страны. Крымские и ногайские татары не раз сжигали деревянную Москву. Они могли преодолевать до 1500 километров в один прием, питаясь кобыльим молоком, появляясь внезапно и наводя ужас на русских[725]. В те 15 лет, что длилось Смутное время, последовавшее за смертью наследника