Непорочная вдова - Виктория Холт

Если бы не испытание, которое, как она знала, ждало ее в конце пути, она бы наслаждалась своим шествием по этому краю туманов, бледного солнца и румяных, жизнерадостных людей.

Айяла часто ехал рядом с ее паланкином, и она задавала ему вопросы, на которые он отвечал с величайшей готовностью. Она отвернулась от напыщенного Пуэблы в его потертой одежде к веселому священнику, и Айяла был полон решимости использовать ситуацию сполна.

Он заставлял ее чувствовать, что между ними существует заговор, что отчасти так и было. Ибо она знала: когда он трещал на кастильском наречии, никто из находящихся рядом не мог понять сказанного.

Его речи были веселыми и полными скандальных подробностей, но Катарина чувствовала, что это именно то, что ей нужно, и с нетерпением ждала этих бесед.

— Вы должны остерегаться короля, — говорил он ей. — Артура не бойтесь. Артур кроток, как овечка. Вы сможете лепить из него что угодно... на этот счет не беспокойтесь. Вот будь это Генрих, дело было бы иное. Но, хвала святым, Генрих — второй сын, и Вашему Высочеству достался Артур.

— Расскажите мне об Артуре.

Айяла пожал плечами.

— Представьте себе юного мальчика, немного нервного, бело-розового и златовласого. Он на полголовы ниже вас. Он будет вашим рабом.

— Правда ли, что он не отличается крепким здоровьем?

— Правда. Но он это перерастет. И он кажется слабее, потому что его сравнивают с крепким юным Генрихом.

Катарина испытала облегчение; мысль о нежном юном муже привела ее в восторг. Она уже начала думать о нем как о своем брате Хуане, который был светел, как ангел, и мягок в обращении.

— Вы сказали, я должна остерегаться короля.

— Король спокоен и безжалостен. Если вы ему не понравитесь, он без малейших угрызений совести отправит вас обратно в Испанию.

— Это не сильно меня огорчит.

— Это огорчит ваших царственных родителей. И подумайте о позоре для Вашего Высочества и Испанского дома.

— Неужели король так страшен?

— Он будет милостив к вам, но никогда не перестанет наблюдать. Не обманывайтесь его мягкими манерами. Он все время боится, что появится какой-нибудь претендент на трон и найдутся сторонники, которые заявят, что у этого претендента больше прав. Носить корону не всегда уютно.

Катарина кивнула; она подумала о распрях, омрачивших первые годы совместной жизни ее родителей, когда Изабелла вела ожесточенную Войну за кастильское наследство.

— Смерть двух юных братьев королевы, старшим из которых был король Эдуард V, а младшим — герцог Йоркский, окутана тайной. Многие говорят, что их убил в лондонском Тауэре их злой дядя, горбун Ричард, но тела так и не нашли. Вокруг этих смертей ходит множество слухов, о которых, Ваше Высочество, неразумно даже помышлять.

Катарина поежилась.

— Бедные дети, — прошептала она.

— Они уже вне земных страданий, а на троне Англии сидит мудрый король. Он женился на сестре принцев и тем самым объединил две враждующие фракции. Было бы благоразумно не зацикливаться на прошлом, Ваше Высочество. На трон посягали два самозванца: Перкин Уорбек и Ламберт Симнел. Симнел, выдававший себя за Эдуарда Плантагенета, графа Уорика и племянника Ричарда III, теперь служит судомойкой при королевском дворе. Он был явным обманщиком, поэтому король отправил его на кухню — в знак своего презрения, — а Уорбека повесили в Тайберне. Этот король любит преподать урок своему народу, ибо живет в вечном страхе, что кто-то попытается его свергнуть.

— Надеюсь, я найду милость в его глазах.

— Ваше приданое уже нашло у него милость, Ваше Высочество. Что касается вас самой, вы тоже ему понравитесь.

— А королева?

— Не бойтесь королевы. Она примет вас ласково. У нее нет влияния на короля, который жаждет показать ей, что ни малейшей частью трона он ей не обязан. Он из тех, кто ни с кем не советуется, но если кто и имеет на него влияние, так это его мать. Если хотите угодить королю, вы должны угодить Маргарите Бофорт, графине Ричмонд. А все, что вам нужно делать — это обеспечивать королевский дом наследниками, и все устроится наилучшим образом.

— Молю Бога, чтобы он сделал меня плодовитой. Похоже, это молитва всех государей.

— Если Ваше Высочество пожелает узнать что-то еще в любое время, прошу вас, спрашивайте меня и не обращайте внимания на еврея.

Катарина склонила голову. Так продолжалось их путешествие.

***

Король выехал из Ричмондского дворца. Он потерял терпение. Ему не терпелось увидеть испанскую инфанту, которая так долго добиралась до его страны.

Артур был в паломничестве в Уэльсе — как принца Уэльского его там горячо приветствовали, а король желал, чтобы сын время от времени показывался в Княжестве. Артур получил весть от отца, что должен со всей скоростью ехать в Ист-Хэмпстед, где он встретит свою невесту.

Генрих не любил путешествия, ибо не был человеком действия, и они казались ему ненужной тратой денег.

— Но по случаю свадьбы моего сына, — проворчал он Эмпсону, — смею думать, от нас ждут, что мы немного раскошелимся.

— Именно так, сир, — последовал ответ.

— Будем надеяться, у нас хватит доходов, чтобы покрыть это событие, — вздохнул король; и Эмпсон решил, что повысит некоторые штрафы, чтобы компенсировать лишние расходы.

Генрих криво усмехнулся, но на самом деле был в восторге от того, что его сын получает одну из богатейших принцесс Европы. Хорошо, что этот островок будет в союзе с величайшей державой мира, а какие узы могут быть крепче брачных?

Наследники — вот что было нужно, и как только эта девушка их обеспечит — все будет прекрасно. Но он немного беспокоился о ней. Ее брат, наследник Испании, умер вскоре после свадьбы. Говорили, он был истощен обязанностями мужа. Генрих надеялся, что Катарина покрепче здоровьем. А если так... что насчет его собственного Артура? Кашель Артура и харканье кровью указывали на слабость. Им придется очень беречь Артура, а ведь ему еще нет пятнадцати. Не слишком ли он юн, чтобы испытывать его силы невестой?

Он не советовался со своими врачами; он ни с кем не советовался; он и только он решит, должен ли брак быть консуммирован немедленно, или же королевской чете следует подождать несколько месяцев, а может, и год.

Молодые люди, размышлял он, могут предаваться любовным утехам безрассудно. Они могут не знать удержу. Не то чтобы он верил, что так будет с Артуром. Будь это Генрих, дело другое; но