Непорочная вдова - Виктория Холт

король Англии понимает его. Он давно в Англии. В Лондоне он занимается ремеслом юриста; живет как англичанин. О, я мог бы рассказать вам о нем немало историй. Он скуп — до такой степени, что позорит нашу страну. Он снимает жилье в непотребном доме, и я слышал, что, когда он не обедает за королевским столом, он ест в этом злачном месте, тратя два пенса в день. Это, Ваше Высочество, ничтожная сумма для человека его положения, и я слышал, будто хозяин дома рад приютить его в обмен на определенные услуги.

— Каких услуг? — спросила Катарина.

— Этот человек — юрист и практикует как таковой; он на хорошем счету у короля Англии. Он защищает своего домовладельца от закона, Ваше Высочество.

— Странно, что мой отец нанимает такого человека, если он таков, как вы говорите.

— Его Высочество полагает, что он бывает полезен. Всего несколько лет назад английский король предложил ему епископство, что принесло бы ему хорошие доходы.

— И он не принял?

— Он жаждал принять, Ваше Высочество, но не мог сделать этого без согласия ваших царственных родителей. В согласии было отказано.

— Значит, похоже, они ценят его службу.

— О, он втерся в доверие к королю. Но остерегайтесь этого человека, Ваше Высочество. Он еврей и, как все они, злопамятен.

Катарина молчала, размышляя о том, как неприятно иметь дело с двумя послами, которые явно недолюбливают друг друга; и она не удивилась, когда Пуэбла воспользовался случаем, чтобы предостеречь ее насчет Айялы.

— Фат, Ваше Высочество. Не доверяйте такому. Епископ! Он ничего не смыслит в праве и никогда не знал латыни. Его образ жизни — позор для Испании и его сутаны. Тоже мне епископ! Ему бы сейчас быть в Шотландии. Именно с этой целью его и прислали в эту страну.

— Моих родителей не обрадовало бы, узнай они об этом раздоре между двумя их послами.

— Ваше Высочество, они знают об этом. Я бы пренебрег своим долгом, если бы не сообщил им. И я сообщил.

Катарина с легкой неприязнью посмотрела на Пуэблу. Он не только был лишен очаровательных манер Айялы, но и казался ей напыщенным, а его мелочная скупость, замеченная многими спутниками, была унизительна для Испании.

— Я использовал этого малого в Шотландии, — продолжал Пуэбла. — Там он был полезен для укрепления англо-шотландских отношений, чего, Ваше Высочество, желал ваш благородный отец. Война между Англией и Шотландией была бы для него сейчас затруднительна, а Яков IV укрывал самозванца Перкина Уорбека и, похоже, собирался его поддержать.

— Уорбек теперь заплатил цену за свою самонадеянность, — сказала Катарина.

— Ваше Высочество, я погляжу, весьма мудро осведомились об английской политике.

— Ее Высочество, моя матушка, настояла, чтобы я хоть немного знала о стране, в которую еду.

Пуэбла покачал головой.

— Самозванцы неизбежны, когда исчезают два юных принца. Вот и у нас появился Перкин Уорбек, объявивший себя Ричардом, герцогом Йоркским.

— Как это печально для королевы Англии, — сказала Катарина. — Скорбит ли она до сих пор по двум своим братьям, так таинственно исчезнувшим в лондонском Тауэре?

— Королева не из тех, кто выставляет чувства напоказ. У нее есть собственные дети, хороший муж и корона. Последнее уж точно не досталось бы ей, останься ее братья в живых.

— И все же она, должно быть, скорбит, — сказала Катарина; она подумала о своем брате Хуане, который умер молодым и красивым через несколько месяцев после свадьбы. Она верила, что никогда не забудет Хуана, как и потрясение от трагедии его смерти.

— Что ж, Уорбека совершенно справедливо повесили в Тайберне, — продолжал Пуэбла, — и это дельце улажено. Все было бы хорошо, если бы это не означало, что Айяла покинул шотландский двор ради английского. Лондон подходит ему больше Эдинбурга. Он любит мягкую жизнь. Ему не по нраву северный климат и грубые шотландские замки. Так что... теперь он с нами.

Айяла поравнялся с ними. Улыбка его была лукавой.

— Доктор де Пуэбла, — произнес он, — заявляю вам, ваш дублет порван. Разве в таком виде предстают перед нашей инфантой! О, он настоящий скупердяй, Ваше Высочество. Если хотите знать почему — посмотрите на форму его носа.

Катарина ужаснулась этой насмешке и не стала смотреть на Айялу.

— Ваше Высочество, — воскликнул Пуэбла, — прошу вас учесть следующее: дон Педро де Айяла, может, и обладает носом кастильца, но мешки под его глазами красноречиво говорят о жизни, которую он ведет. С носом рождаются; это не результат распутства и порочной жизни...

Айяла направил свою лошадь ближе к Катарине.

— Не будем слушать его, Ваше Высочество, — промурлыкал он. — Он низкий человек; я слышал, в Лондоне он промышляет ремеслом ростовщика. Но чего еще ожидать от еврея?

Катарина тронула бока лошади и поехала вперед, чтобы присоединиться к лорду Уиллоуби де Броку.

Она была встревожена. Эти двое мужчин, не умеющих сдерживать ненависть друг к другу, были теми, кого родители избрали ей в наставники и советчики на первые месяцы в этой чужой стране.

***

И все же по мере путешествия ее начала привлекать веселость Айялы.

Она обнаружила, что он забавен и остроумен, что он готов отвечать на все ее вопросы об обычаях страны и, что было еще интереснее, сообщать ей маленькие обрывки сплетен о семье, к которой она вскоре будет принадлежать.

Большую часть пути Катарина путешествовала в конном паланкине, хотя иногда пересаживалась на мула или иноходца. Октябрь на западе страны был вовсе не холодным, но в воздухе висела сырость, и часто Катарина видела солнце лишь как красный шар сквозь туман. Иногда случались ливни, но обычно они были короткими, а затем сквозь облака пробивалось солнце, и Катарина наслаждалась его мягким теплом. В деревнях, через которые они проезжали, люди выходили посмотреть на них, а принимали их в домах местных сквайров.

Еды здесь было вдоволь; Катарина обнаружила, что ее новые соотечественники придают большое значение еде; в огромных каминах полыхал яркий огонь; даже слуги в домах толпились вокруг, чтобы взглянуть на нее — пухлые, румяные юноши и девушки, которые перекрикивались друг с другом и, казалось, много смеялись. Эти люди отличались от испанцев так сильно, как только возможно. У них, похоже, было мало достоинства и мало уважения к достоинству других. Это был энергичный народ; и, приняв Катарину всем сердцем, они не стеснялись давать ей