Проклятие Золотого города - Тай Хоу

– Отравленные?

Юнь Шэнли это очень рассмешило. Хозяин постоялого двора напомнил ему капризного кота, которому протянули миску свежего молока, а тот из вредности отворачивал мордочку.

– Яо Линь, ты слишком подозрительный! Иногда это переходит все границы… Ну как я могу отравить человека, который мне так помог?

Яо Линь окинул его скептическим взглядом, в котором уже читался ответ:

– От тебя можно ждать чего угодно. Не ты ли отправил меня в бордель?

Главу Ведомства, надо сказать, расстроило это заявление. Нет, свою вину в деле с публичным домом он не отрицал, но… Но разве он давал новые поводы для подозрений? Всегда он действовал открыто. Проворачивать такие дела за спиной врага было для него непозволительно. Если он хотел навредить кому-то, то делал это открыто.

Яо Линь вздохнул, зная, что спорить с этим человеком – лишь себе вредить. Он, конечно, тоже слышал о популярной лавке со свежей и невероятно вкусной выпечкой, о которой говорили по всей столице.

– Это ведь пирожные из пекарни семьи Чжао? Не каждый сможет выстоять очередь из желающих попробовать их сладости.

Собираясь встать с кровати, Яо Линь почти сразу же закашлялся, потому что легкие вдруг сильно сдавило, да так, что стало больно. Юнь Шэнли вскочил с места и, схватив стоящий на столе кувшин с чистой водой, торопливо налил воду в чашу и передал больному:

– На, выпей воды.

Яо Линь принял пиалу из чужих рук. Сделав большой глоток, он ответил:

– Спасибо.

Юнь Шэнли ошеломленно замер, так и оставшись стоять в глупой позе с протянутыми вперед руками.

– Так непривычно слышать, что ты меня благодаришь.

– Я же говорил, что отношусь к другим так, как они относятся ко мне.

Юнь Шэнли стушевался.

Раньше он действительно не беспокоился о мнении Яо Линя, о его чувствах и переживаниях. Но теперь, наблюдая, как тот ведет себя с другими людьми и как общается с ним самим, Юнь Шэнли начал осознавать: что-то он делал и делает неправильно. Совершенные ошибки нужно обдумать, вынести из них урок и более никогда их не совершать – все так, как твердили учителя. Но речь шла о каких-то серьезных проступках. Если ошибки совсем глупые, незначительные, то их можно и не заметить вовсе или быстро позабыть о том, что вообще их совершал.

Поэтому Юнь Шэнли, с его воспитанием, положением и непростым характером, не задумывался всерьез о том, что иногда делал. Так и в случае с Яо Линем: действовал, не думая головой, мог оплошать, не замечая того, а потом и не пытался исправить положение, лишь усложняя себе жизнь и портя и без того непростые отношения.

Яо Линь напоминал прихотливое растение, распускающееся только в тепле и заботе. Достаточно дать ему нужное количество воды, разрыхлить землю вокруг, согреть солнечным светом – и он расцветет, радуя глаз. Но если переусердствовать, затопить его, навредить, то он сразу же закроется, завянет и больше никогда не позволит никому прикоснуться к своим лепесткам. А может и вовсе превратиться в нечто ядовитое, способное уколоть, ужалить так, что смерть будет болезненной и быстрой.

Юнь Шэнли аккуратно раскрыл коробку и, не давая Яо Линю подняться, протянул ему одно из пирожных.

Все еще глядя с подозрением, Яо Линь откусил кусочек: сладкая начинка из красной фасоли мягко растеклась по языку, оставляя приятный, чуть вяжущий вкус.

– Вкусно? – спросил Юнь Шэнли, лениво подперев подбородок рукой и с любопытством наблюдая, как тот ест.

– Да. Ты тоже попробуй, – ответил Яо Линь, протягивая ему пирожное в ответ.

– Нет, не люблю сладкое. Но я очень рад, что оно пришлось тебе по вкусу.

Яо Линь отпил немного воды, а затем, взглянув на собеседника с усталым прищуром, усмехнулся:

– Что за глупости?

Юнь Шэнли всегда говорил то, что думал, не особо размышляя о подтексте сказанного и не вкладывая иных смыслов в свои речи. Разве можно было понять его заботу как-то неправильно?

Поначалу Юнь Шэнли, движимый лишь жаждой справедливости и желанием проявить себя, и не думал о том, что будет хоть немного переживать о чужом здоровье да пытаться передать хозяину постоялого двора лекарства через своих подчиненных. Когда Юнь Шэнли посадил Яо Линя в тюремную камеру, он чувствовал лишь превосходство, власть над другим человеком и немного удовлетворения. После же, когда их противостояние разгорелось, как маленький огонь на ветру, когда они сцепились не хуже дворовых собак и вываляли друг друга в грязи арены, стало совсем не до смеха. А еще позже, когда Юнь Шэнли опустился до откровенного шантажа в попытке заручиться помощью Яо Линя в деле с борделем, когда он устроил сцену в «Доме Пионов», желая защитить хозяина двора, и когда они обменялись ударами у реки…

Он не знал, что и думать, потому что все пришло к тому, к чему пришло: глава Ведомства, который редко заботился о ком-то, помимо самого себя, лично пришел на постоялый двор, чтобы убедиться, что Яо Линь в порядке, и даже отстоял эту чертову очередь, чтобы принести пирожные в подарок…

Чтобы отвлечься от своих мыслей, Юнь Шэнли решил сменить тему разговора и вынул из внутреннего кармана сложенный вдвое лист бумаги, развернув его. Брови Яо Линя изогнулись в удивлении.

– Кстати, посмотри, что у меня есть. – Яо Линь потянулся вперед, желая забрать бумагу, но Юнь Шэнли поднял руку вверх, очевидно хвастаясь своим ростом.

– Ну и что там? – нетерпеливо спросил Яо Линь.

– Документ о принадлежности публичному дому.

Когда девушка входила в бордель, у хозяйки всегда оставалась такая бумага, подтверждающая, что несчастная отныне является собственностью ее заведения. Когда же ее выкупали, этот документ отдавали в руки новому хозяину. Так как Яо Линь хоть и для дела, но все же был продан в публичный дом, у него тоже имелась такая договорная расписка. И чтобы не возникло лишних трудностей, Юнь Шэнли решил забрать этот документ у хозяйки, даже если Яо Линь находился в борделе под другим именем.

– Можешь оставить эту бумагу себе.

Юнь Шэнли удивленно заморгал. Такая памятная вещь, стоящая много денег, должна принадлежать ее хозяину.

– То есть, раз расписка останется у меня, я могу сказать, что ты принадлежишь Ведомству наказаний? – в шутку спросил Юнь Шэнли. И на мгновение задумался: такой проницательный человек, как Яо Линь, был бы отличной кандидатурой для его Ведомства. Его голову давно уже не покидала мысль о том, что хозяин постоялого двора стал бы отличным