Желание жить. Трагические судьбы узниц лагеря Освенцим-Биркенау - Шошана Бухобза

масс путем передачи власти преступникам. Она начала с того, что отобрала убийц и воровок (зеленые треугольники), которым доверила миссию по надзору за тысячами женщин в Освенциме, с целью обеспечения порядка и дисциплины.

Затем Oberaufseherin выбрала узниц с черными треугольниками, которых СС по разным причинам считали асоциальными элементами, – за проституцию, прогулы или халатность во время работы. Кроме того, она дополнила свой список примерно пятьюдесятью коммунистками и несколькими свидетельницами Иеговы. Последние места достались узницам, добровольно покинувшим Равенсбрюк: некоторые последовали за своими подругами, другие – опасаясь режима террора, который соратница Лангефельд, старая Эмма Циммер, внушающая страх своими садистскими наклонностями, должна была учредить в Равенсбрюке[26].

Отряд заходит в лагерь, не пересекая его ворот, над которыми висит девиз Arbeit macht frei («Труд освобождает»). Этот вход предназначен для узников-мужчин.

Под выкрики капо «Links, Rechts, Links»[27] узницы движутся вдоль забора из колючей проволоки и выходят на дорогу, слева от которой расположен крематорий, конторы гестапо и вилла Гесса, а справа – три больших строения, назначение которых обозначено табличками. На первом написано «SS Krankenhaus» (Больница СС); на втором «SS Standortverwaltung» (административно-хозяйственное управление объектом); в третьем, обозначенном «Kommandantur»[28], располагается комендатура лагеря. Предупрежденный о побеге, комендант лагеря Освенцим, штурмбаннфюрер СС 41-летний Рудольф Гесс, уроженец Баден-Бадена, наблюдает из окна своего кабинета, как эти узницы, измотанные годами заключения, подходят к воротам женского сектора. В своих мемуарах, написанных в тюрьме перед казнью, Гесс признается, что они внушили ему глубокую неприязнь: «Равенсбрюк прочесали, чтобы найти лучшее для Освенцима. Женщины-узницы превзошли своих коллег-мужчин в грязи и извращениях. Большинство из них были неоднократно судимы за проституцию, и некоторые из этих существ были отвратительны»[29].

Со смуглым лицом и черными глазами, облаченный в униформу от первоклассного портного, Гесс правит мужским лагерем, созданным им в мае 1940-го. На судебном процессе во Франкфурте в 1964 году, посвященном концлагерю Освенцим, судья Конрад Морген, выступавший в качестве свидетеля обвинения, описал его так: «Рудольф Гесс – слегка коренаст, крайне неразговорчив, выражается односложно, с каменным лицом».

План Гиммлера состоял в том, чтобы разместить женщин за 3 км от лагеря Освенцим, в деревне Биркенау, из которой жителей выселили. Работы затянулись, но Генрих Гиммлер отказался останавливать машину депортации. Власти оккупированных стран, лидеры ополчения и руководство железных дорог согласовали график, и не могло идти и речи о том, чтобы его нарушить. Именно поэтому Рудольфу Гессу пришлось принять женщин в мужской лагерь. Для узниц были предоставлены десять блоков с соответствующими порядковыми номерами. Чтобы разделить представителей двух полов, вдоль этих блоков была возведена бетонная стена; кузнецы соорудили отдельный вход, вырезав дверь между 10-м и 11-м.

Освенцим, охраняемый более чем четырьмя тысячами эсэсовцев, был неприступен. Но Рудольф Гесс пребывал в убеждении, что эти «развратницы» «взорвут» лагерь, в котором мужчины пребывали в заключении последние два года.

Узницы проходят по центральной аллее – Lagerstrasse, и с тяжестью на сердце знакомятся со своим новым лагерем. Равенсбрюк располагался рядом с сосновым лесом, его кварталы были окружены газонами и цветниками. «Мне никогда не забыть день моего приезда!» – пишет 42-летняя Берта Теге, уроженка Ахерна (Баден-Вюртемберг). Берта, имеющая квалификацию стенографистки, в 1921 году вступила в ряды КПГ, Коммунистической партии Германии, а в 1939-м была отправлена в Равенсбрюк[30].

Стоит узницам выстроиться перед блоком № 7, как к ним подходит SS-Sturmbannführer Ганс Аумайер, 36 лет[31], начальник мужского лагеря. Бывший токарь-слесарь, безжалостный и непредсказуемый, он полон ненависти к польским заключенным, прозвавшим его Liotek, «Гном». Приближаясь к узницам, Аумайер кричит: «Выше дойки, вы, сборище шлюх[32]!»

По крику Achtung[33], поданному Aufseherinnen, женщины вытягиваются[34] и щелкают каблуками. К ним подходит второй эсэсовец. Ястребиный нос, лысина, пронзительный взгляд, SS-Untersturmführer Максимилиан Грабнер, 35-летний уроженец Вены, возглавляет могущественный политический отдел (Politische Abteilung), без которого лагерь не смог бы продолжать свое существование.

Грабнер был лесорубом, в 1920-е годы обучился на полицейского и благодаря этому смог устроиться следователем в венскую полицию. После аннексии Австрии отправлен в гестапо в Катовице. С момента своего назначения в Освенцим Грабнер контролировал четыре подразделения II отдела: учет заключенных, учет умерших, антропометрическую службу и лагерную полицию, которая выслеживала бойцов подпольного Сопротивления и тех, кто пытался сбежать, пытала и убивала их.

Эрна Кемперманн[35] заявила на Франкфуртском процессе: «Менее чем через час после нашего прибытия Грабнер распределил узниц: “Ты, ты, ты, ты… ты завтра регистрируешь женщин”».

Эти «ты, ты, ты» – черный треугольник Эрна Кемперманн (279), смуглая и пухлая женщина, заключенная в тюрьму Равенсбрюк в июле 1940 года за отказ работать по распоряжению бюро занятости в Дортмунде на оружейном заводе за 29 пфеннигов в день, и красный треугольник Анни Биндер (725), блондинка с глазами цвета незабудок, отправленная в Равенсбрюк в феврале 1942-го за Rassenschande («осквернение расы»); чешка Анни Нойман (912); Евгения Шулофф, 19 лет, и Хильдегард Шулейт, 36 лет. Они будут подчиняться капо по имени Регина, 22-летней венке, черному треугольнику.

Прибытие словацких евреек

24 марта депеша за подписью SS-Obersturmbannführer Либехеншеля известила коменданта Гесса о депортации 10 000 словацких евреек: «В каждом спецпоезде будет перевозиться тысяча узниц. Поезда пройдут через пограничную станцию Звардонь (Верхняя Силезия); они прибудут туда в 6 утра, где во время двухчасовой остановки перед транспортировкой к месту назначения будут переданы отрядам сопровождения Schutzpolizei [полиции порядка] под надзором контролирующего центра Катовицкой государственной полиции. Руководителям групп сопровождения будут предоставлены поименные списки. В отношении первых четырех конвоев с Reichsbahn[36] были предварительно согласованы следующие графики. Прибытие в Звардонь в 06:09, отправление в 08:06, прибытие в Освенцим в 12:20[37]».

Эсэсовец приходит предупредить Йоханну Лангефельд о том, что объявлено о прибытии поезда со словацкими евреями. Лангефельд возвращается на платформу, где будет происходить выгрузка, в сопровождении заключенных Берты Тиге и Луизы Мауэр и двух сестер-блондинок Aufseherinnen: старшей Элизабет Мулан Волкенрат и младшей Гертруды Венигер.

Вдоль рельсов развернут отряд СС и кинологическая бригада.

Берта Теге вспоминает испытанный ею шок: «Я давно не видела такой красивой одежды, такой хорошей обуви».

В этот момент на платформе вспыхивает волнение. Эсэсовцы заметили мужчину, выходящего из санитарного конвоя. «Когда нас выгнали из вагонов, – говорит Сильвия Фридман[38], 18 лет, уроженка г. Бардеёв, – эсэсовцы окружили доктора Кауфмана. Он сообщил им по-немецки: “Я врач. Еврейская община поручила мне сопроводить этих девушек и вернуться в Словакию”. Офицер СС застрелил его у меня на глазах. Я была в ужасе».

Сильвия Фридман так никогда и не сможет оправиться после убийства своего дяди.

Начинается перекличка. И снова цифры не сходятся. Девушек не тысяча, а 999. Кого не хватает? В конце концов Aufseherinnen устанавливают, что Попрад отправил им лишь 999