Банда бродяг: лапа лапу моет - Калли Штронк

– Зизи, вот ты где! – рявкнул хриплый голос.

– Не называй меня Зизи! – раздалось угрожающее рычание. – Никто не смеет так обращаться ко мне!

– Да ладно тебе… Не принимай близко к сердцу! – прохрипел голос.

Блох набрался храбрости и осторожно выглянул из-за мусорного бака. Ничего себе! Он увидел пса самой опасной породы. Острые зубы зверя сверкали в свете уличного фонаря. Казалось, он вот-вот набросится на Блоха и разорвёт на мелкие кусочки.

«Д-д-должно быть, это доберман», – подумал Блох.

И ещё какой! Блох слышал о собаках этой породы, но ему ни разу не приходилось встречаться с такими монстрами. Пёс был огромным и мускулистым, но в то же время по-своему красивым. Тёмная шерсть блестела как шёлк. Уши и хвост были подрезаны. Блох сглотнул. Крысы как-то рассказывали, что владельцы обрезают уши и хвосты щенкам добермана, хотя это строго запрещено и очень больно. Может, этому псу тоже сделали операцию в детстве, чтобы он выглядел ещё более грозным? А может, ему откусили уши? От этой мысли Блоха чуть не стошнило. Он уже готов был пожалеть огромного пса, как вдруг доберман повернул голову и посмотрел прямо в сторону бродяги.

Блох вздрогнул, затаил дыхание и забился в самый уголок укрытия. Только бы пёс-убийца не заметил его в темноте. Только бы этот зверь не нашёл его за мусорными баками. Только бы ветер дул в другую сторону, чтобы доберман не смог его учуять. Но сердце Блоха стучало так оглушительно громко, что зверь не мог не услышать его…

На чужой территории

Блоху, который боялся даже шелохнуться, казалось, что прошла целая вечность. Наконец голоса удалились, и пёс вздохнул с облегчением. Собираясь тихонько улизнуть, бедняга случайно задел пустую консервную банку, и та с грохотом покатилась по дороге.

– Слышишь? Там кто-то есть! – прорычал доберман. – Пойдём проверим!

Без промедления Блох рванул прочь. Он даже не понимал, куда бежит. Лапы подкашивались. Сердце билось как сумасшедшее. Он мчал куда глаза глядят – только бы подальше от этого жуткого места! Пёс свернул в первый попавшийся переулок и снова побежал изо всех сил… Малейшее промедление могло стоить ему жизни, поэтому Блох задыхался, но всё равно летел вперёд. Позади слышался свирепый лай добермана.

– Ну, погоди, вонючая уличная псина, вот я тебя догоню! – грозил он.

Блох даже не обернулся, чтобы не терять драгоценные секунды.

Он юркнул между домами, протиснулся через живую изгородь и прыгнул в небольшой ручей с прозрачной водой, которая доходила ему до колен.

«Если зверь всё ещё гонится за мной, возможно, вода собьёт его со следа», – подумал Блох и заспешил по течению.

Через некоторое время он выбрался на берег, отряхнулся и ненадолго прислушался. Было тихо. Неужели он оторвался от погони?

В любом случае нужно было идти дальше и найти безопасное место. Блох пробирался по тёмной парковке между машинами, от которых пахло бензином и резиной. Он бежал по улицам без остановки, в конце концов рухнул без сил на пороге какого-то дома и заснул мёртвым сном.

На следующее утро Блоха разбудил сильный удар двери по его рёбрам.

– Проваливай отсюда! – зло крикнул мужчина, от которого несло луком и пивом.

Незнакомец уже занёс ногу для удара, но Блох успел вскочить и убежать.

Бродяга с тоской подумал о киоске, мягких подушках, уютном кожаном кресле и обрывке плаката с лошадью. Интересно, где сейчас Ракета, Бормотунья, Кара и Крекер? Потом пёс вспомнил, что от штаб-квартиры осталась только груда обломков и облако пыли. А сам он всю ночь убегал от кровожадного добермана и, похоже, наконец-то оторвался от преследования.

Блох огляделся. Где же он оказался? Он никогда не был в этом месте. Пёс стоял посреди площади, похожей на рынок в его старом районе. Там Блох с удовольствием гулял между маленькими магазинчиками, в которых его иногда чем-нибудь угощали. Но эта площадь была совершенно пуста. Только пара человек сидели на лавочках, а между ними сновали голуби. Всё вокруг было таким непривычным. Дома выглядели совсем иначе. Стены абсолютно чистые, без цветных картинок и надписей. Окна и двери украшены орнаментами. Ну прямо как пирожные, которыми он любовался в витрине кондитерской. В животе заурчало. Куда теперь ему идти? Блох потерял всё: и дом, где был в безопасности, и друзей.

Пёс прошёлся по улице. Было пасмурно, но пробивавшиеся через облака солнечные лучи щекотали ему нос. Блох с любопытством осматривался по сторонам. Он был в полной растерянности. Здесь НЕ ПАХЛО помойкой, НЕ БЫЛО грязи и мусора. Улицы – идеально подметены. На тротуарах не валялись выброшенные кресла, стулья, лампы или унитазы. Кругом было так… непривычно аккуратно и опрятно!

С каждым шагом дома становились всё больше и солиднее. Перед ними простирались огромные палисадники, с тщательно ухоженными лужайками, которые обрамляли кусты роз и декоративных растений. В некоторых дворах стояли статуи и даже фонтаны. Было так красиво, что это почти пугало Блоха.

Пёс с жадностью попил дождевой воды из лужи и посмотрел на своё отражение.

«А что, не так уж я и плох, – подумал Блох. – Немного взъерошенный, но очень даже симпатичный». Он сделал ещё пару глотков и вдруг понял, что ему срочно нужно в туалет. Простите! В этом элитном районе выражаются более утончённо: он почувствовал потребность облегчиться.

Пёс огляделся по сторонам и неподалёку увидел парк. Там наверняка найдётся подходящее местечко. И действительно, всего в паре метров от входа стоял симпатичный уличный фонарь. Блох поднял заднюю лапу и…

Фонарь раздора

И вот мы вернулись в начало нашей истории…

Итак, Блох помочился на один-единственный уличный фонарь и тем самым взбудоражил всех жителей элитного района. Теперь пёс стоял в парке, окружённый свежепричёсанными, благоухающими шампунем и украшенными бантиками собаками разных пород. Здесь были пуделиха Мадонна и миниатюрный чихуахуа Кинг-Конг, а ещё Локи – благородная афганская борзая, с длинной шерстью. Втроём они обступили незваного гостя и набросились на него с вопросами.

– Ты кто такой? – прогундосил Локи, чья безупречно расчёсанная длинная шерсть блестела на солнце, словно шёлк. – Висячие уши пинчера, морда терьера, шерсть болонки и ноги кокер-спаниеля! Видно, тебя слепили из того, что было?

Раздался взрыв хохота.

Блох нервно сглотнул. Ну почему ему не приходит в голову ничего остроумного?

– А ещё ему забыли приделать