Змей Севера - Гордон Догерти

— Приготовиться, — прошипел Галл. — Окружить их, никто не должен уйти.

Словно по команде, мочевой пузырь Паво налился тяжестью, а во рту пересохло. Они с Сурой переглянулись, подтверждая безмолвную клятву прикрывать друг другу спину.

— Вперед! — прошипел Галл, поднимаясь из травы и вскидывая спату.

Край лощины тут же пришел в движение: тридцать легионеров — последние остатки сопротивления лимитанов — широкой цепью хлынули в кратер. Они помчались вниз по красноватым склонам к костру в центре.

Они сдержали привычный боевой клич и бросились в немую атаку. Взгляд Паво прыгал, пока фигуры Иво и его людей приближались. Вдруг он наступил на кусок сланца; камень хрустнул под его весом, и готы резко обернулись на звук. Трое спутников Иво тревожно вскрикнули, хватаясь за мечи и пятясь назад. И тогда римляне разразились ревом.

Во вспышке железа готы оказались в ловушке — острие спаты замерло у горла каждого. Но Иво не шелохнулся и не потянулся к мечу, торчащему в земле. Наоборот, на его лице под носом-наконечником расплылась мерзкая ухмылка. Его спокойный взгляд был устремлен на приближающихся римлян.

Одноглазый гигант выждал, пока римский крик затихнет, и спокойно произнес:

— Мой господин и я давно знали, что вы нас выслеживаете. Потому мы и заманили вас сюда.

— Твои ядовитые речи теперь бесполезны, Иво, — рявкнул Галл и кивнул своим легионерам. — Вяжите их!

Паво потянулся к мотку веревки на поясе. Но тут же замер. Внутренности сжались, когда он услышал скрип луков вокруг. Он поднял глаза: край лощины потемнел.

Готские лучники выстроились по периметру кратера; их было около двухсот, лица вымазаны вайдой, землей и кореньями. Их стрелы смотрели на легионеров, а над головами на ветру трепетало темно-зеленое знамя Змея.

Траян и эквиты уже мертвы, понял он.

* * *

Траян затаил дыхание и вжался в ствол дерева, пока отряд готских лучников проскальзывал мимо густого подлеска. Он погладил лошадь, успокаивая ее, боясь, что фырканье или переступание копыт выдаст позицию его турмы. Рука сжалась у рукояти спаты, он с досадой смотрел вперед: край лощины, который они должны были сейчас занимать, был так близко и одновременно так далеко.

— Они повсюду, их сотни… нас прижали! — прошипел декурион позади него.

Из лощины донесся рев, сопровождаемый железным скрежетом извлекаемых спат, как раз в тот момент, когда лучники заняли позиции на краю. Сердце Траяна упало. Они опоздали. Он закрыл глаза, пытаясь придумать план.

— Мы еще можем прорваться, командир, а потом гнать на юг во весь опор, — прошептал декурион, хватая Траяна за руку; хватка его была холодной и липкой от ужаса.

Траян развернулся и мрачно посмотрел на декуриона, чье лицо исказило чувство вины.

— Солдат, ты не знаешь, что такое Иво. Давным-давно, когда я в последний раз встречался с ним, он убил моего центуриона и мой контуберний. Я знал многих солдат, на чьем счету было множество убийств, но никогда я не видел человека, который упивался бы кровопролитием так, как Иво в тот день. Я не оставлю этих легионеров умирать от его рук.

Но лицо декуриона побледнело, рот открылся, и он уставился куда-то за плечо командира.

Траян нахмурился. Раздался хруст папоротника.

Траян резко повернулся обратно, и кровь застыла в его жилах.

Перед ним, буквально на расстоянии вытянутой руки, материализовалась фигура в темно-зеленом плаще с капюшоном. Инстинктивно он схватился за спату.

Но рука его замерла, когда вокруг зарослей с деревьев бесшумно спрыгнули готские лучники. Как и у остальных, их лица были вымазаны грязью, вайдой и кореньями, а на тетивах лежали стрелы, нацеленные на эквитов.

Взгляд Траяна заметался по сторонам, а затем упал на тень под зеленым капюшоном. Сердце забилось молотом.

— Этого не может быть; я видел, как ты умер…

Из-под капюшона донесся скрипучий голос:

— Да, я хорошо помню тот день на пристани. Ты храбро сражался, римлянин…

* * *

Паво в оцепенении смотрел в землю перед собой. Легионеры вокруг него хранили такое же молчание. По слову Иво их изрешетят сотнями готских стрел.

Краем глаза он заметил движение на краю лощины. Паво поднял голову и увидел, что отборные лучники расступились. В образовавшийся проход вытолкнули несколько римских трупов с перерезанными глотками; кольчуги и туники были залиты багровым, конечности беспорядочно болтались, пока тела катились по склону лощины. Значит, эквиты Траяна отвоевались. Но был один выживший; одного римлянина грубо толкнули вперед со связанными руками. Стиснув зубы, рыча как зверь в клетке и трясясь от ярости, он заскользил вниз по склону лощины.

Траян.

Но Паво видел магистра милитум и лучников лишь как размытое пятно, ибо его взгляд прикипел к чему-то другому. Казалось, подлесок ожил: темно-зеленый силуэт отделился от лесной зелени и начал спускаться в лощину. Ледяной палец провел по позвоночнику Паво, когда фигура в плаще с капюшоном зашагала по дну лощины. Тень там, где должно было быть лицо, казалось, была устремлена на них по мере приближения.

Теперь сомнений быть не могло: Змей был вполне реален.

Фигура остановилась перед ними. Иво и трое готских охотников опустились перед ней на колени.

— Господин, — прошептал Иво, прижимая руку к сердцу.

Фигура в зеленом плаще подняла палец и резко опустила его. Готские лучники, стоявшие по краям лощины, тут же бросились вниз, чтобы связать легионерам руки.

Мысли Паво закружились.

Траяна толкнули на колени перед Змеем.

— Этого не может быть… Я видел, как убили юдекса Анзо, его горло было разорвано, тело обескровлено! — прохрипел он, щурясь на тень под капюшоном. — Кто ты?

Из тени послышался скрипучий смех. Затем Змей осторожно взялся за края капюшона и откинул его назад.

Легионеры ахнули.

Дыхание застряло у Паво в горле, разум отказывался верить увиденному: песочные локоны, острые как бритва скулы и пронзительные зеленые глаза. И эта кривая полуулыбка. Затем плащ соскользнул с плеч фигуры и упал на землю. Под ним он был с обнаженным торсом, жилистым, но мускулистым; спиралевидное клеймо змеи обвивало его плечи, на одном из которых виднелся старый, бугристый шрам от спаты.

— Сальвиан?

Взгляд Сальвиана был зловещим, затем он покачал головой, очень медленно.

— Личина римского посла была удобной гранью, одной из многих, что я наращивал, словно кожу, с юных лет. Я был торговцем Пелеем, кузнецом Ветранио и гладиатором Лептисом.

Паво нахмурился; мысли затуманились, земля под ногами, казалось, поплыла. Он посмотрел на Галла, чье лицо побледнело. Затем взглянул