Путешествие и приключения капитана Гаттераса. Найденыш с погибшей «Цинтии» - Андре Лори

В ледяной пол вбили столб, утвердив его на гранитной почве; к столбу привязали труп песца; внизу столб был обвязан веревкой, которая тянулась по проходу до самого погреба.

Товарищи доктора исполняли его распоряжения, хотя и не вполне понимали их значение.

– Вот приманка, – сказал доктор, указывая на песца.

Он велел подкатить к столбу бочонок, содержавший фунтов сто пороха.

– А вот и мина, – добавил Клоубонни.

– А мы сами, чего доброго, не взлетим на воздух вместе с медведями? – спросил Гаттерас.

– Нет! Мы будем достаточно далеко от места взрыва; к тому же дом построен прочно. Впрочем, если он и даст трещины, их нетрудно будет заделать.

– Хорошо, – сказал Альтамонт. – Но как же вы будете действовать?

– А вот как. Дернув веревку, мы повалим столб, который поддерживает над миною ледяной потолок. Труп песца сразу же окажется снаружи, и голодные медведи мигом накинутся на эту неожиданную добычу.

– Понятное дело.

– Тут я взрываю мину, и вся компания взлетает на воздух.

Гаттерас, всецело доверявший своему другу, не требовал никаких объяснений. Он ждал. Но Альтамонту хотелось знать все до малейших подробностей.

– Можете ли вы, доктор, рассчитать длину фитиля таким образом, чтобы взрыв произошел в нужный момент?

– Это очень просто, и я даже не стану вычислять.

– Значит, у вас имеется фитиль длиной сто футов?

– Никакого фитиля у меня нет!

– Так вы хотите сделать пороховую дорожку?

– Ну нет! Это не надежно!

– Так, значит, один из нас должен пожертвовать собой и взорвать мину?

– Что ж, я готов! – вызвался Джонсон.

– Незачем, дорогой друг, – ответил доктор, пожимая руку боцману. – Жизнь каждого из нас драгоценна, и, Бог даст, все мы уцелеем.

– Ну, так я прямо теряюсь, – заявил Альтамонт.

– Плохой бы я был физик, – улыбнулся Клоубонни, – если бы не сумел выпутаться из беды в таких обстоятельствах!

– Так вот оно что, – физика в ход пошла! – воскликнул Джонсон, и лицо его расплылось в улыбке.

– Ну да! Разве у нас нет гальванической батареи и нужной длины проводов, которыми мы пользовались для маяка?

– Так что же?

– Так вот, мы можем взорвать мину в любой момент, притом без малейшего риска.

– Ура! – крикнул Джонсон.

– Ура! – подхватили его товарищи, не беспокоясь, что их могут услыхать медведи.

Провода были быстро протянуты от дома до порохового погреба. Одним концом они были соединены с гальваническим элементом, а другой конец был опущен в бочонок с порохом; провода шли близко друг от друга.

К девяти часам утра все было готово. Медлить было нельзя, потому что медведи принялись яростно разрушать дом.

Наступил решающий момент. Находившийся в пороховом погребе Джонсон должен был дернуть за веревку, привязанную к столбу. Он занял свой пост.

– Будьте наготове, – сказал доктор товарищам, – на случай, если медведи не будут убиты сразу. Встаньте рядом с Джонсоном и сразу же после взрыва выбегайте наружу.

Гаттерас, Альтамонт и Бэлл поползли в пороховой погреб, а доктор остался у электрического аппарата.

Вскоре послышался приглушенный голос Джонсона:

– Готово?

– Все в порядке! – ответил Клоубонни.

Джонсон с силой дернул веревку; столб пошатнулся. Боцман бросился к амбразуре и стал с волнением смотреть. Ледяной свод рухнул, и труп песца выглянул из-под обломков льда. В первый момент медведи были озадачены, но потом с жадностью бросились на добычу.

– Огонь! – скомандовал Джонсон.

Доктор соединил провода; раздался оглушительный взрыв; дом качнулся, как от подземного толчка, стены дали трещины. Гаттерас, Альтамонт и Бэлл выскочили из порохового погреба, держа ружья наготове.

Но стрелять было не в кого. Четверо медведей были убиты на месте, их изуродованные, обугленные трупы валялись на снегу, а пятый медведь, с опаленной шкурой, удирал что есть мочи.

– Ура! Ура! Ура! – закричали товарищи доктора.

Сияющий Клоубонни переходил из объятий в объятия.

Глава четырнадцатая

Полярная весна

Пленники оказались на свободе. Восторг был всеобщий: все горячо благодарили доктора. Правда, старый боцман пожалел о медвежьих шкурах, которые были опалены и никуда не годились, но это не очень омрачило его радость.

Весь день чинили ледяной дом, сильно пострадавший от взрыва. Его очистили от глыб льда, нагроможденных медведями, и скрепили рассевшиеся стены. Легко работалось под веселые песенки боцмана.

На другой день значительно потеплело благодаря внезапной перемене ветра, термометр поднялся до +15° (–9 °C). Эта перемена быстро сказалась и на людях, и на природе; все кругом повеселело. Вместе с южным ветром появились и первые признаки полярной весны.

Такая относительно теплая погода продержалась несколько дней; термометр в защищенном от ветра месте показывал +31° (–1 °C); лед начал подтаивать.

По ледяным полям зазмеились трещины: там и сям из-подо льда выбивала соленая вода, напоминая фонтаны английского парка; через несколько дней пошел сильный дождь.

Над снежными равнинами плавал густой туман – хорошая примета, предвещавшая дружное таяние снеговых масс. Бледный диск солнца постепенно начал окрашиваться все ярче и описывал на небосклоне все более удлиненные круги. Ночи продолжались какие-нибудь три часа.

Другой, не менее знаменательный признак – появились целые стаи белых куропаток, полярных гусей, ржанок и рябчиков. Кругом звенели их пронзительные крики, памятные мореплавателям еще с прошлой весны. На берегах залива появились зайцы, на которых успешно охотились, а также арктические мыши – лемминги, чьи норки, расположенные ровными рядами, избуравили весь берег.

Доктор обратил внимание своих товарищей на то, что почти все звери и птицы теряли свой белый зимний наряд и одевались по-летнему. Они спешно готовились к весне, а природа в свою очередь готовила им пищу в виде мхов, маков, камнеломки и низкорослой травы. Под таявшими снегами уже зарождалась новая жизнь.

Но вместе с этими безвредными животными возвратились и их изголодавшиеся враги – песцы и волки. Во время коротких ночей слышался их зловещий вой.

Волки полярных стран – очень близкие родственники собак; они даже лают. Отличить их лай от собачьего очень трудно; они могут обмануть даже собаку. Говорят, будто волки прибегают к этой уловке, чтобы приманить собак и полакомиться их мясом. Факт этот, замеченный в окрестностях Гудзонова залива, был проверен доктором в Новой Америке. Джонсон не выпускал на волю упряжных собак из боязни, как бы их не заманили волки.

Что касается Дэка, то этот пес видывал виды и был слишком осторожен, чтобы угодить в волчью пасть.

Целых две недели путешественники усиленно охотились; свежего мяса было вдоволь. Били куропаток и ортоланов – очень вкусную дичь. Однако охотники не отходили далеко от форта Провидения. Мелкая дичь, так сказать, сама напрашивалась на выстрелы. Стаи птиц оживляли безмолвный берег,