Красная земля. Египетские пустыни в эпоху Древнего царства - Максим Александрович Лебедев

Один из принципов развития, сформулированных Гераклитом, можно раскрыть следующим образом: факторы, способствующие возникновению цивилизаций, институтов или явлений, часто идентичны тем, что приводят в итоге к их упадку. Иными словами, если мы хотим понять точную природу и причины краха системы, следует изучать не только конечную стадию ее развития, но и стадию начальную, где зачастую лежат корни будущего кризиса. Восстановить в точности условия зарождения экспедиционной активности древнеегипетского государства и роль в этом процессе отдельных акторов непросто. Однако каким бы всемогущим ни представлялось древнеегипетское государство в письменных и изобразительных источниках, следует помнить, что оно возникло уже после того, как жители Нильской долины и дельты наладили доступ ко всем основным видам ресурсов прилегающих территорий – материальным, интеллектуальным и человеческим. Появление государства не создало ни дальних обменных операций, ни миграций, ни грабительских набегов, ни добычи сырья на рудниках и в каменоломнях – все это уже существовало. Государство структурировало и масштабировало подобную деятельность, постаравшись получить над ней контроль. Но основная ахиллесова пята государственной экспедиционной деятельности никуда от этого не делась: она появилась и затем развивалась как один из способов получения сырья, существовавший параллельно с другими, более древними каналами поставок и распределения. После существенного взлета во времена строительства Великих пирамид, государственная система добычи и распределения так и осталась вторичной по отношению к более традиционным механизмам неформальной экономики. А потому под давлением негативных факторов она в итоге неизбежно деградировала вместе с самим государством.

Процесс освоения египтянами ресурсов периферии не был ни простым, ни линейным. Их стратегии и усилия менялись в зависимости от конкретной политической и социально-экономической ситуации в нижнем течении Нила и на сопредельных территориях, а также от актуальных климатических трендов. Поскольку аридные зоны имеют весьма уязвимые экосистемы, колебания температур и увлажненности должны были оказывать на историю взаимодействия центра и периферии древнеегипетской цивилизации заметно большее влияние, чем в случае со многими другими древними культурами.

В литературе часто указывается на то, что контроль над торговыми путями и ресурсами периферии мог лежать в основе генезиса ранних политических и экономических центров нижнего течения Нила, а затем и всего древнеегипетского государства. Наибольшую роль ресурсы пустынь на протяжении всего исторического периода играли для Верхнего Египта. Именно из южных районов с узкой поймой начинались пути к основным месторождениям металлов и редких пород камня, портовым зонам на берегу Красного моря, оазисам Западной пустыни или в Нубию. Имея возможность эксплуатировать минеральные богатства окружающих территорий и контролировать потоки ценностей из южных земель, правящий класс Верхнего Египта нуждался не только в сельскохозяйственных угодьях, но и в контроле над торговыми путями далее на Ближний Восток. Поэтому именно древнеегипетский юг, в отличие от тесно связанной с Левантом Дельты, регулярно становился источником усилий по объединению нижнего течения Нила в рамках единого территориального государства.

Ресурсы пустынь, такие как медь, дерево или камень для орудий, были необходимы для развития производящих сил древнеегипетского общества. Но куда подробнее традиционные исторические источники повествуют о роли даров Пустыни в престижной экономике, где доступ к редкому сырью и качественным долговечным изделиям повышал статус и консолидировал правящий класс.

Использование ресурсов периферии в хозяйственной сфере и престижной экономике началось задолго до образования древнеегипетского государства. Об этом свидетельствуют небольшие додинастические предметы из травертина, граувакки, гнейса, золотые и медные изделия, украшения из поделочных камней. Такие ресурсы, вероятно, попадали в Долину небольшими партиями и, возможно, от случая к случаю. Значительную роль в их распространении могли играть кочевые группы Восточной и Западной пустынь, а также население протяженных контактных зон в Южной Палестине и на юге Верхнего Египта.

Уже при I династии царская власть привнесла в эту сложившуюся систему значительные изменения. Они были связаны с двумя явлениями: во-первых, масштабирование, а во-вторых, налаживание прямых контактов государственных представителей с наиболее важными торговыми контрагентами или регионами добычи минерального сырья. Масштабирование означало увеличение объемов добычи или обмена. В первую очередь, возможно, это требовалось для того, чтобы за счет расширения доступа к престижному потреблению компенсировать потери включаемых в новое территориальное образование элит. Вторая вероятная причина – это повышение статуса царской власти до уровня божественной, что было трудно осуществить без демонстративного потребления очень ценных и редких ресурсов. Одним из инструментов масштабирования была специализация, которая коснулась и добычи минерального сырья.

Обход возможных посредников особенно наглядно прослеживается на примере цепочки путевых станций и поселений с египетской материальной культурой в Южной Палестине, созданной, вероятно, выходцами из Дельты, но пришедшей в упадок (или доведенной до упадка) примерно в царствование Дена[1239]. В районе I нильского порога, который мог обнажиться только к концу IV тыс. до н. э.[1240], при I династии также был установлен силовой контроль государства. Контроль означает неминуемую ответственность и, судя по всему, с самого начала своего существования власть египетских правителей в значительной степени зависела от способности обеспечивать поставки африканских ценностей в Левант.

Вторая половина I и II династия – это время внутренних междоусобиц, спровоцированных многими факторами. Среди них, помимо очередного этапа иссушения и роста политической конкуренции, могло быть введение регулярных податей, в том числе в золоте. Вероятно, собирать его удавалось преимущественно с верхнеегипетских элит, которые богатели и утверждали свой авторитет за счет эксплуатации месторождений Восточной пустыни или выменивания ценных ресурсов у кочевых групп. Задокументированная активность государства за пределами Нильской долины в это время снижается, особенно в направлении Леванта, но следы египетского присутствия в оазисах Западной пустыни или на рудниках и в каменоломнях Восточной пустыни не свидетельствуют о каком-то критическом спаде в поставках в Египет минерального сырья. Одним из доказательств этому являются тысячи раннединастических каменных сосудов, сложенных под пирамидой Джосера. А к концу II династии уже было налажено, по всей видимости, прямое морское сообщение с Библом.

Почти всю III династию продолжалась засуха, экспедиционные свидетельства от этого времени единичны, хотя в действительности основатель Древнего царства Нечерихет (Джосер) вывел масштабы престижного потребления редких материалов – прежде всего твердого камня – на новый уровень. В конце III династии начинается потепление и увлажнение климата, а IV династия – это взлет демонстративного потребления редких ресурсов царями и их родственниками. География задокументированной письменно государственной экспедиционной активности расширяется на те месторождения, которые до этого уже эксплуатировались столетиями, но, вероятно, небольшими группами со слабо выраженной внутренней иерархией. Это каменоломни Гебель эль-Асра на юге[1241], оазис Дахла с прилегающими территориями на западе, каменоломни Хатнуба