Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

машины, строить дома, бандитов ловить, в конце концов. Это как-то по-мужски выглядит. А разбирать бумажки, сопоставлять факты и делать выводы… В общем, не мужское это дело. На всякий случай он спросил Гюнтера:

– А ты с топором-то умеешь обращаться?

– Конечно, я же в деревне вырос, – удивился такому вопросу Гюнтер. – Ты боишься, что в горах я буду для всех обузой?

– Нет, но…

– Я в экспедиции начал ездить с семнадцати лет. Бывал на Памире, в Гималаях, про Альпы я уж и не говорю… Так что балластом не буду.

– Извини, я совсем не то имел в виду. Просто мне кажется, что поиски пропавших или, того хуже, несуществующих цивилизаций – это игра или хобби, это не может быть занятием для настоящего мужчины. А ты абсолютно нормальный мужик – крепкий, здоровый, умный – и занимаешься …какой-то ерундой. Прости, конечно, за резкость. Но я, куда ни шло, могу понять Марину – девочка с юных лет книжки умные читала, увлеклась… Но чтобы серьезный мужик всю свою жизнь черепки из земли выкапывал, а потом еще и годы просиживал в библиотеке… Не понимаю я этого. Да и Троеглазов ваш тоже хорош. Денег заработал, как грязи, мог бы себе остров в океане купить, а он туда же – забытую цивилизацию раскапывать, да еще и ребенка прихватил с собой. Урод!

Володя разошелся не на шутку. Сказалось нервное напряжение последних дней. Но Гюнтер совершенно спокойно отреагировал на его выпад.

– Ты рассуждаешь, как мой отец. Каждый из нас имеет право на свою точку зрения. Я не хочу с тобой вступать в дискуссию, мне, честное слово, не до этого сейчас. Я просто стараюсь быстрее найти Марину. У меня сейчас в жизни очень непростой период, тебе тоже нелегко. Давай не будем отвлекаться от поездки в горы.

– Давай не будем. Я с утра лейтенанту Алпыспаеву звонил, он нас встретит на таможне. Так что вопросов по перемещению не будет никаких. Поедем втроем. Кольку тоже надо взять, дочь все-таки. У тебя рюкзачок-то собран по-походному?

– Конечно, я готов ехать хоть сейчас.

Ехать решили через Казахстан, до небольшого населенного пункта Сигоркино – очень похожее на Сигору название. А там уже по месту сориентироваться…

Глава 3

Шубуун вылезла из расщелины без посторонней помощи. Видимо, средневековый творец, создавший эту магическую пещеру с рычагами и клапанами, предусмотрел еще и ступеньки. Она велела Тимофею быстро собирать сухие ветки и все, что может гореть.

– Вам сейчас нужно быстро развести костер, а мы с Айей будем готовиться.

Никто не решился спросить, к чему они с девочкой будут готовиться. И так было понятно, что Шубуун не зря вела ребенка в такую даль. У Марины началась паника. Она вцепилась в рукав куртки Тимофея и стала молча трясти его. Тимофей прекрасно понимал ее состояние, да и сам немного испугался за Юльку, хотя и представить себе не мог, что старуха сможет причинить ребенку какой-то вред. Но все это шаманство, или как его там – камлание – часто бывает сопряженным с жертвоприношениями и прочей ересью. У Тимофея холодок пробежал по спине, но он ободряюще похлопал Марину по руке, что должно было восприниматься как успокаивающий жест. Должно было восприняться, но не воспринялось. Держа молодую напуганную женщину за руку, он, казалось, слышал, как бьется в бешеном темпе ее сердце. Ему нужно было искать сухие ветки, но он никак не мог оставить ее здесь без присмотра. Тимофей видел перед собой испуганную девчонку с трясущимися руками. Он повел ее собирать хворост. Все-таки вдвоем не так жутко…

Когда они с полными охапками вернулись к стоянке, то увидели необычное зрелище. Перед ними в предрассветной мгле маячили две фигуры в длинных белых одеждах, расшитых разноцветными ленточками. Седые волосы шаманки были гладко причесаны и распущены, как у молодой девушки. У Юльки была такая же прическа. Ее крохотный наряд был точной копией наряда Шубуун. Обе они стали удивительным образом похожи друг на друга. Хотя раньше никто и не осмелился бы предположить, что между ними есть что-то общее.

Приглядевшись, Марина заметила, что движения шаманки и девочки не хаотичны, а синхронны. С большой натяжкой можно было предположить, что они исполняют какой-то танец. Только движения напоминали скорее движения дровосека, чем хореографические па.

Костер уже полыхал пред самым лазом в пещеру. Его разжег Троеглазов, пока Тимофей с Мариной искали сухие ветки. Огонь, казалось, тоже принимал участие в этой «пляске святого Витта» – невысокое пламя металось из стороны в сторону, в такт танцующим.

Заметив Тимофея и Марину, Шубуун «подтанцевала» к ним, подняла сухие сучья и бросила в затухающий костер. Огромное пламя, извиваясь и корчась, взметнулось в небо. Марина, приглядевшись, с удивлением заметила, что глаза Юльки закрыты. Она выполняла все движения самостоятельно, не глядя на Шубуун, подчиняясь одним инстинктам.

«Неужели в этом современном ребенке есть что-то от айяндакской принцессы? – подумала Марина, присаживаясь чуть в стороне от костра. – Ведь не зря шаманка сразу признала ее своей по каким-то ей одной ведомым признакам. С виду – обычный ребенок, ничего особенного в ней нет, но как же тогда Шубуун удалось ее научить своему языку, повадкам, даже этому странному обрядовому танцу всего за несколько дней?»

Пока Марина предавалась размышлениям, Шубуун достала из амулетницы на груди горсть порошка и бросила в костер. Едкий дым повалил от костра, распространяя вокруг запах благовоний.

Дым смешался с начинающимся туманом и окутал фигуры танцующих. В руках Шубуун появился небольшой бубен и колотушка, напоминающая не то рог оленя, не то быка. Такой же, только сувенирный, рог лет двадцать пылился в их квартире после того, как мама привезла его из турпоездки в Тбилиси.

Плавно, как при замедленной съемке, ударяя колотушкой по бубну, шаманка стала что-то тихонько напевать…

Марине все труднее становилось воспринимать происходящее – глаза слипались, дым становился все более густым и казался мягким-мягким. Ей захотелось потрогать его руками, но поднять руку почему-то не получилось… Тело налилось тяжестью, руки и ноги перестали слушаться. Пытаясь сопротивляться этой тяжести, Марина попыталась подняться с земли, но не смогла. Она погрузилась в легкий, приятный сон под мерные, монотонные удары бубна.

У Тимофея от запаха благовоний тоже закружилась голова, но он не выпускал из виду ни шаманку, ни девочку. Зато совершенно забыл о Троеглазове, который с большим любопытством тоже наблюдал за этим представлением, сжимая в руке цепочку, на которой он носил своего Воителя.

Постепенно голос Шубуун становится громче, настойчивее.

Теперь она не просто тихо напевала, а скорее выкрикивала заклинания