Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

class="p1">Часа три у Гюнтера ушло на то, чтобы собрать разобранный мотоцикл, в котором все жизненно важные «органы» он промазал какой-то жидкостью, дающей вторую жизнь ржавому металлу. Мотоцикл, ко всеобщему удивлению, долго чихал, фыркал, но завелся. Теперь у Степанова-младшего появился еще один кумир.

А Вася Щегол даже ненадолго лишился дара речи, когда друг его юности после восьми лет молчания вдруг снова затарахтел во всю свою мотоциклетную мощь. Естественно, что после этого отказать Тарасову он уже не мог. За несколько минут, покидав в рюкзаки все самое необходимое, четверо мужчин кое-как разместились в транспортном средстве, рассчитанном на троих, и двинулись на поиски.

Глава 5

Возвращение в юрту Шубуун было тягостным.

Тимофей, очнувшись от оцепенения, сначала пытался разгребать камни, откидывать валуны, но его старания были тщетны. Троеглазова уже невозможно было спасти не только одному Тимофею, но и всему МЧС, так как вход в Сигору был завален тоннами горной породы. Нужно было просто смириться с тем, что случилось, и идти дальше.

Теперь Марина точно знала, что она искала Сигору не напрасно. Страна ее детских фантазий и юношеских исканий действительно существовала, и прощальный, роковой крик Троеглазова это подтвердил… Но сейчас было просто не до открытий. Надо было как-то привести в чувство Тимофея и поскорее доставить девочку к ее родителям. В случившемся Тим считал виновной Шубуун, и как ни пыталась Марина объяснить ему, что шаманка фактически спасла ему жизнь, вцепившись в ноги и не пустив следом за Троеглазовым, он не соглашался.

– Почему же она тогда Владлена не задержала, если предвидела, чем все закончится? – спрашивал он у Марины, неся на плечах спящую девочку.

– Да потому что Владлен Алексеевич получил то, что искал всю жизнь. Она бы просто не смогла его удержать…

– Меня-то удержала.

– Ты совсем другое дело. Ты не к Сигоре приехал, а сопровождал своего шефа. И ничего не знаешь о мотивах, которые его сюда привели, просто случайный человек. К тому же однажды она тебя уже вернула с того света, значит, теперь всегда будет ответственна за тебя.

– Ой, брось, ответственна… Перед кем? Перед своими мифическими братьями по камланию? Блажь все это…

– Для тебя блажь, а для нее – жизнь. Вспомни, как она болела, когда тебя лечила! Лежала несколько дней пластом. Ни один врач не сделал бы ничего подобного. Так что, Тимофей, прекращай на нее дуться, лучше спасибо скажи.

Но Тим, понимая в душе, что Марина права, никак не мог успокоиться из-за гибели Троеглазова и старался даже не смотреть в сторону Шубуун. Он все еще надеялся, что можно вызвать помощь, но Марина понимала, что в условиях высокогорья никто не сможет помочь.

Происшествие в горах не лучшим образом отразилось на Шубуун. Танцы под луной, громкое, если не истошное, исполнение заклинаний и страшный завал ритуальной пирамиды подкосили ее здоровье. Какой бы великой шаманкой она ни была, в первую очередь она оставалась немолодой женщиной, для которой тяжелые физические нагрузки не могли пройти бесследно.

Но Шубуун, казалось, не замечала обиды Тимофея. Она молча шла впереди всей делегации, четко следуя взятому курсу.

У Марины болела голова. Скорее всего, сказалось усердие шаманки, то и дело подбрасывающей в костер удушливый порошок, парализующий не только двигательную функцию, но и способность быстро соображать. Наступивший «отходняк» сопровождался адской болью в висках и состоянием подавленности. Ей было очень жаль Троеглазова, оставшегося один на один со своей большой мечтой, которая обернулась большой бедой. Так жаль, что хотелось плакать и немедленно бежать за подмогой, хотя помочь уже было невозможно…

Пробираясь сквозь густые заросли колючего кустарника, так и норовившего оцарапать Марине лицо, она почувствовала острый прилив тоски по Гюнтеру. Словно прозрев после страшного завала, она поняла, как скверно поступила, удрав из Питера с малознакомым человеком и ничего не сказав об этом любимому мужчине. А ведь Гюнтер один из самых близких ее сподвижников. Он не смеялся над ее идеей поиска Сигоры, хотя и находил ее версию ненаучной, подсказывал, расшифровывая довольно путаные рассказы Карынпачи, даже с географией местонахождения Сигоры именно Гюнтер помог разобраться. А она… Удрала, как девочка-тинейджер от надоевшего одноклассника.

«Первое, что сделаю, когда вырвусь из этой передряги, – мечтала Марина, – позвоню Гуне, извинюсь и поеду к нему в Хельсинки».

Гунея… Этим забавным деревенским именем она называла Гюнтера Зоммера, которому очень нравилось это нелепое, но какое-то домашнее прозвище.

Когда до прибежища Шубуун остались считанные метры, Марина вдруг вспомнила про Воителя. А где, собственно, виновник всех бед – маленький золотой айяндакский медальон? Остался вместе с Троеглазовым в чреве Сигоры или Шубуун оставила его себе, когда как ключом отмыкала им коварный запор в пещеру? Ведь он остается единственным подтверждением того, что загадочная мифическая цивилизация существовала и спустя сотни лет прислала весточку из глубины веков.

Она догнала Шубуун и тронула ее за плечо. Шаманка, не повернув к ней головы, тихо сказала:

– Нельзя взять то, что тебе не принадлежит.

Ее бросило в холодный пот от осознания того, что Шубуун все-таки умеет читать чужие мысли. Больше Марина не пыталась выяснить судьбу Воителя.

…Пришли на место уже под вечер. Проспавшая на богатырских плечах Тимофея всю обратную дорогу Юлька не проснулась даже и тогда, когда ее положили на мягкую лежанку под навесом. «Девочка в глубоком трансе, – решила Марина, глядя на осунувшееся личико ребенка, – только бы с ней ничего не случилось. Бедный ребенок, надо поскорее отправить ее к родителям… Как проснется и сможет идти самостоятельно, двинемся в деревню. Там все-таки бывалые люди живут, придумаем, что с девочкой делать. Я ведь, балда, у Троеглазова даже не узнала, откуда он ее привез».

Она придвинула к лежанке еще одну скамейку, накрыла девочку рогожкой, и сама, свернувшись калачиком, легла рядом с ней, мгновенно провалившись в сон. Разгружавший рюкзак Тимофей глазам не поверил, когда, обернувшись, увидел уже спящих Марину и Юльку.

Он прилег на соседнюю лежанку, и, почувствовав запах ароматного сена, мгновенно уснул.

Не спала только Шубуун. Она развела в юрте огонь, набросав в очаг сухие пучки разных трав, открыла старинный кованый сундук, непонятно каким образом оказавшийся в такой глуши, и стала раскладывать его содержимое. В основном в сундуке хранились ритуальные наряды – длинные расшитые рубахи с колокольчиками, пояса, вышитые бисером, меховые головные уборы и много других вещей, при виде которых любой собиратель древностей пришел бы в дикий восторг. Но в руках Шубуун эти предметы имели прикладное значение и жили своей жизнью…

Тимофей проснулся в холодном поту. Ему приснился Троеглазов, он видел и слышал