Роанна Энгерская. Путь на Юг - Виктор Постоенко

Сам Роуз стал на несколько вечеров настоящей звездой в крепости, куда уже прибыли семьи многих офицеров. В своем необычном темно синем кавалерийском мундире с кивером. Когда даже россы еще носили треуголки.

Генерал Баумгартен написал мне большое ответное письмо, приложил к нему не только общемировую карту, но и карты уже занятых россами территорий в Сибири. Письмо он написал на росском, так как майор Роуз рассказал ему, что принцесса кроме бриттского знает несколько языков. И росский в том числе.

Но считает себя слабой в письменном росском, и потому написала свое письмо на франкском. Но обо все этом я узнаю позже, когда Роуз вернется к крепости Орсар.

А пока я встретила первый свой день в качестве наследной принцессы Империи. В этот раз мы пропустили утренние приветствия, так как Император с супругой сами посетили нас.

Но визит вежливости старой Императрице нанесли. Все как положено, с поклонами и благими пожеланиями. Она опять расплакалась. Ну, я ее все равно не прощу, хотя мстить ей как ранее уже желания не было.

Затем был большой завтрак. Я спросила Райана про наложниц, но он сказал, что им по статусу пока не положено завтракать вместе с Императорской семьей. Только когда пригласят.

И улыбнувшись, шепотом сказал, что он не имеет желания посещать их спальни, разве что заставят силой. Я ущипнула его за бок, хотя внутренне была весьма довольна.

И шепнула в ответ – мне тоже не хочется тебя с кем-то делить, но тут ни я ни ты не властны. Он еще раз наклонился и прошептал, что пока у меня не будет признаков беременности, они не могут рассчитывать на его прием.

А вот потом дворцовые астрономы определят время, когда ему следует посетить их обеих. Но только после того как будут уверены в моем положении. Да, молодец что напомнил. А то я не думала об этом каждую минуту.

Ведь это была не простая проблема. Мало того, что придется рожать. Память четко запечатлела эпизод из знаменитого сериала «Семнадцать мгновений весны». Когда радистка Кэт рожала в берлинской клинике Шарите. И во время родов закричала на русском.И слова Мюллера – женщина при родах всегда кричит на родном языке. Осталось только мне заорать на русском при повитухах.

После завтрака ко мне пришла Нанке. Поздравила, поинтересовалась что и как. Поболтали, а потом, убедившись, что рядом никого нет, я рассказала ей о своей проблеме. Она не думала даже мгновения.

«Тетушка Ройна и моя приемная мать Франкис. Обе принимали роды и не раз. Обеих ты можешь считать близкими людьми. Потому что по разумению после твоих родов всех повитух надо убить.

А это вызовет ненужные вопросы. Они обе многим тебе обязаны. Когда приблизится время я сама с ними переговорю.

Надо будет только придумать что-то эдакое, что бы они в конец не испугались. Кстати мне первой рожать» – и она рассмеялась.

Шустрая, однако, какой и была сколько я ее помню.

А потом ко мне пришла моя Кэтрин, в расшитом золотом костюме старшей статс-дамы. И мы проследовали в оборудованный ею в Дворце мой личный кабинет.

Куда она уже успела перетащить все наши вещи из Андольского дворца. Уютно и все по-деловому. Совещаний я тут уже проводить не буду, но столик для гостей она все-таки поставила.

Первым мои гостем стал глава Трибунала граф Харди. Он принес документы по проверке министерства Здоровья. Сегодня он все доложит Императору. Там такое воровство было все эти годы, что даже видавший виды граф был удивлен.

Нагло, без зазрения совести, воровали просто императорские денежные средства. Составляя фиктивные счета и бумаги о расходах. А по приюту вообще все было еще ужаснее, чем я подумала.

Мальчиков предоставляли для утех старых извращенцев. И даже некоторые знатные матроны покупали себе молодых мальчиков, практически детей. По делу министерства будет арестовано почти двести человек.

А по знатным извращенцам решение будет принято Императором сегодня. Дело в том, что многие дети просто исчезли, и глава Трибунала подозревает, что сможем найти только их тела. Да и то после пыток слуг этих господ.

После чего мы с ним обстоятельно поговорили о предстоящей реформе государственного управления. Кое-что он уже знал от деда. Они же все-таки давно сотрудничали. Поэтому я спросила графа буквально в лоб – сможет ли он принять руководство над создаваемой Тайной Государственной полицией всей Империи.

Иной кандидатуры я не видела. Байан конечно талантлив, но он не имеет никакого влияния среди знати. Да и вряд ли сам захочет. А такую должность из-под палки не занимают. Да и на него у меня были свои виды.

Граф задумался. Потом стал задавать конкретные вопросы по самой теме. Я старательно отвечала, но заранее сказала, что все мои ответы — это результат долгих раздумий, записанных в моих тетрадях.

Обговорив все детали, мы пришли к согласию. Его согласию. Но пока об этом будут знать только Император, мой супруг и мой дед.

После визита графа я попросила Кэтрин организовать мою прогулку по всему дворцу. Захотелось его изучить поближе. И мы вышли из ворот Второго дворца целой процессией.

Я впереди как Чапаев, почти рядом со мной Кэтрин, по бокам Айма и Тао, сзади в колонну по двое восемь юных служанок и замыкали процессию шесть гвардейцев. Обход территории Дворцового комплекса занял почти три часа.

Мы побывали в большом парке, на Императорском пирсе, у дворцов всех членов семьи, посетили прачечную, мастерские, аптеку и дворцовую лечебницу, общую кухню, прошли рядом с казармами первого и второго корпусов гвардии.

Возле которых меня встречали соответственно генерал Вартон и генерал Ойген. Слух о том, что наследная принцесса обходит территорию, пронесся мгновенно по всем уголкам комплекса.

Я не спешила. Все встречные кланялись до земли. Дисциплина была отменной. Я это отметила еще в первое ночное посещение Дворца.

Посетила расположенные в комплексе министерства, Императорские библиотеку и архив. К обеду уставшая, но довольная вернулась в свой Дворец. Супруг с утра был с Императором, никто не мешал.

На обед пригласила Арин и Деллу. Они как раз обустраивали свои гнездышки. После обеда сходила посмотрела, как одна и вторая устроились. Мое сообщение, что им придется ждать, обе приняли спокойно.

Делла просто вопросительно приподняла бровь. Я улыбнулась, и закатила глаза. Без слов. Но мы обе рассмеялись.

Арин смотрела недоуменно то на меня, то на нее. Но мы обе, не сговариваясь, похлопали себя по губам. Мол молчок. А ей сказали, что сама скоро узнает.

Вечером все повторилось опять. Меня даже ночью аккуратно разбудили поцелуями. Ну что делать, раз изголодался парень. Я уже начала потихоньку привыкать. Все оказалось не так страшно, как я себе рисовала. И уж совсем не обременительно,