Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

В сельхозредакции местной студии телевидения готовились к выходу в эфир. Помреж с телеоператором, просматривая, раскладывали фотографии. Сбоку у стены чинно сидели две знатные доярки. За отдельным столом режиссер рассеянно слушал зачитывающего по бумажке свое предстоящее выступление механизатора. Ведущий будущую передачу редактор вносил в текст торопливые поправки и перечитывал их про себя, то и дело поглядывая на часы.

— Сколько раз говорил, чтобы не подсовывали глянцованные фотографии! — неожиданно взорвался телеоператор. — Буду выбрасывать.

— Нештатный автор, Игорь, что с него возьмешь, — лениво объяснил режиссер. — Хорошо еще разобрать что-то можно.

— Греть нас будут, а не вас, — не унимался телеоператор.

Зачитывающий текст механизатор, чтобы было слышнее, невольно повысил голос:

— Несмотря на трудные погодные условия нынешней осени, наше механизированное звено значительно перевыполнило план вспашки зяби. И если бы не вынужденные простои из-за несвоевременной мётки соломы, мы могли бы полностью завершить вспашку зяби к началу октября.

— Говорите… Степан Иванович, просто, — перебил его режиссер. — Была, мол, плохая погода, дожди, товарищи, нас иногда подводили. А мы, несмотря ни на что, работали. Без бумажки попробуйте.

— А как позабуду все? — вытер со лба пот будущий выступающий.

— Забудете, как работали, Степан Иванович? Быть этого не может. А текстик я у вас ликвидирую…

Режиссер попытался забрать текст у механизатора, который явно не хотел его отдавать.

— Доэкспериментируешься, — подал реплику из своего угла редактор. — Раскадровка накроется.

— А ты не спи, — хмыкнул тот. — Взялся вести, держи ушки на макушке. Вопросы задавай, улыбайся поощрительно, поддакивай.

— Не было этой фотографии на тракте! — снова взорвался нервный телеоператор.

— Была, — перевернув фотографию, возразил помреж. — Вот номер…

— Значит, камеры перепутали, — не сдавался телеоператор. — У меня не было.

В редакцию заглянул ассистент режиссера:

— Все в студию!

Теперь уже занервничал и невозмутимый прежде режиссер:

— Где Смолин? Что за отношение!

— Едет уже, что ты волнуешься. Я только что звонил — едет, — успокоил его редактор.

— Следующий раз я умываю руки. Да еще без репетиции. Пойдешь сам к главному.

— Пойду, пойду… Слушай, я тут выброшу кусочек — вот и вот… Остальное за кадром, на пленочке.

— У меня же вся раскадровка полетит, — продолжал возмущаться режиссер.

— В студию, в студию! — распахнул двери помреж.

— А Павел Егорович как же? — демонстративно не поднимаясь, спросила одна из доярок.

— Без него не пойдем, — заявила вторая.

— Мы его прямо в студию приведем, — успокоил их редактор. — Да вот он, легок на помине.

В редакцию вошел Смолин.

— Не опоздал? — спросил он редактора.

— Почти… — демонстративно посмотрев на часы, буркнул режиссер и крикнул вслед уходящему помрежу: — Проследи, чтобы снова прежнюю ставку не поставили.

— Далась вам эта ставка, — отреагировал телеоператор. — Я ее контровым отобью…

— Что порешили, Павел Егорович? — спросил у Смолина механизатор.

Доярки подались вперед, прислушиваясь.

— Решили, — нехотя отреагировал Смолин и повернулся к редактору: — Не знаю, как и быть теперь, Всеволод Ильич. Вроде не вправе я теперь в своем прежнем качестве выступать.

— Утвердили? — догадался редактор.

— Утвердить еще не утвердили, область будет утверждать. Пока только рекомендовали. Но весьма настоятельно. Я, правда, не очень отбрехивался, но просил подумать, пока заместителя отыщут.

— Ну что ж, поздравляю.

— Совсем что ль от нас, Павел Егорович? — испуганно поинтересовалась одна из доярок.

— А взамен кого? — подхватила вторая. — Наплачемся мы теперь. Новый воз да еще не на ту колею свернет…

— Выходит, бумажками теперь командовать будете, Павел Егорович? — не утерпел и механизатор.

— Бумажки они, Степа, смирные. С ножом к горлу да с матюками запчастей требовать не будут, — приобняв механизатора, засмеялся Смолин.

— Я для себя, что ли… — засмущался тот.

— Товарищи, все в студию! — скомандовал появившийся помреж. — Через семь минут в эфир.

Редакция опустела. Смолин и редактор, поотстав от всех, шли по коридору.

— Тогда я коротенечко обозначу это дело в самом начале? — спросил у Смолина редактор. — Мол, нынешний директор совхоза Павел Егорович Смолин сегодня рекомендован райкомом и райисполкомом на должность заместителя начальника производственного объединения совхозов…

— Подожди, — не согласился Смолин. — Тут смотри, что получается: в совхозе все вверх ногами — строительство, переселение, то, другое, третье, а директор пятки смазывает. Как-то не очень получается. Давай пока замнем это дело. И согласия я еще не дал…

В аппаратной светились экраны телевизоров. Ассистент за пультом командовал по связи телеоператорам:

— Ведущего правее… Ещё, ещё…

Режиссер сел рядом:

— Сколько осталось?

— Выходим! — скомандовал ассистент. — Внимание, в студии тишина! Приготовились…

— Титр на пленку накладывай, — напомнил режиссер.

Зазвучала дежурная музыка очередной сельскохозяйственной передачи. На экранах телевизоров панорамой с тайги открылась улица строящегося совхоза. Оператор с дотошной и неразборчивой обстоятельностью показывал строительство новых домов и мастерских, копку траншей и работу отделочников в котельной, ремонт техники и работу доярок на новой ферме, квартиры новоселов, освоение земли из-под тайги…

В студии участники передачи с интересом смотрели на контрольный экран. Диктор бесстрастно начитывал текст:

— Минул уже третий год, как в тайгу, на берег будущего рукотворного моря пришли строители. Загудели пилы, застучали топоры, протянулись вдоль склонов сопок новые дороги. А вскоре обозначилась, задымила трубами первых домов первая улица совхозного поселка. Строители спешили. И хотя трудно им было начинать это нелегкое строительство буквально на пустом месте, вдалеке от дорог и баз, но поселок рос на глазах. Время торопило. Скоро новоселы из старых деревень, попадающих в зону затопления, должны переселиться в новые благоустроенные дома, прийти работать на новые высокомеханизированные фермы, вывести трактора на новые поля, отвоеванные у тайги.

И вот мы на первом новоселье. До начала заполнения водохранилища остается чуть меньше года. Поэтому первые новоселы торопливо осваивают гараж и котельную. Предпоследний урожай с затопляемых земель ссыпан в новые овощехранилища, на новую ферму переведена племенная часть колхозного стада…

Смолин поморщился как от боли, оглядел собравшихся и снова уставился на экран.

Диктор шпарил без остановки:

— Осваивается и непривычная обстановка прекрасных крупнопанельных домов. На смену старым, почерневшим от времени избам приходит сверкающий белизной кафель кухни, горячая вода ванны, широкие светлые окна просторных комнат. При каждом доме запланированы хозяйственные постройки, погреб, приусадебные участки. И уже совсем недалек тот день, когда за огородами новоселов заплещут волны нового моря…

— Уводи музычку, — скомандовал ассистент звукорежиссеру.

— Бери сразу двоих, — буркнул режиссер в микрофон. — Что он морщится все? Отъедь немного…

— Даю… — согласился ассистент.

На экране мониторов появились Смолин и редактор.

Редактор сначала отложил было текст, повернулся к Смолину и начал вроде бы своими словами, чем вызвал очередную недовольную гримасу у режиссера:

— Как видите, Павел Егорович, то, о чем мы с вами еще совсем недавно говорили как о будущем, стало явью. Совхоз Илимский празднует в