Эскапада. Путешествие в страну Реального - Виктор Сегален

Я долго не мог объяснить самому себе, как это получилось. Почему, вместо того чтобы сопротивляться до конца, как меня учили, я вдруг (и, как выяснилось, кстати) резко перекинул сао на другую сторону? Из-за глупого упрямства? Нет. Мною двигал «инстинкт», не могу найти иного объяснения. В тот памятный миг «озарения», когда я явственно представил себе, как иду ко дну, я вдруг «понял», что следовать заученным правилам – верная гибель, что нужно действовать быстро и изобретательно, пусть даже рискуя жизнью. Фарватер не просматривался, но, клянусь, я почувствовал – быть может, по глубинному течению или по еле уловимой ряби на поверхности, – что существует еще один, неизвестный, путь…

Вот так, застигнутые врасплох, сошлись в лобовом столкновении две Противоположности: воображаемое (или заученное) и Реальное – «камень преткновения», подводная скала. И между ними, никем не направляемый, не подчиняющийся ничьим приказам, встает животный Инстинкт, инстинкт самосохранения – изворотливый, как струйки воды, рассудительный, как старый крестьянин, хитрый, как кот, обитающий бог знает в каких подвалах и подземельях. Его проявление оказалось своевременным, но совершенно необъяснимым.

Это был хороший урок.

Река продолжает свое течение. Обгоревший кормчий всё еще стонет, матросы вновь берутся за весла и затягивают песню. Я жив и тем доволен.

X

Я искал название, девиз, символ, точные слова, способные описать суть моего двойного путешествия. Я был уверен, что смогу их найти в китайском искусстве резных печатей, вензелей и иероглифов. Там имеется множество символов, обозначающих двойственную природу вещей, которыми можно было бы обозначить ту двойную игру, что я веду. Например, даосский знак в виде двух сплетенных запятых, белой и черной, симметричных и абсолютно равнозначных. Символ этот теперь широко распространен.

Традиционно его переводят как «инь и ян», Женское и Мужское начало… их противостояние и взаимное проникновение, как сообщают нам классики десятого века, породили весь явленный мир, и они способны вместить в себя всё что угодно. Мое путешествие и его конечная цель легко укладываются в эту двойственную конструкцию: Воображаемое – это Белое, мужское начало, дыхание тысяч оттенков. Реальное – это Черное, женское начало, сгусток ночи. Мне всегда казалось, что Реальное очень женственно по своей природе, а женщина – очень реальна. Материя – женщина, поле для метафор здесь безгранично, но все они будут неточны. А это мне не подходит. Все прочие символы либо противоречивы, либо слишком современны. Только иероглифы могут служить вместилищем традиционной мысли. Но об этом опыте, опыте соотнесения Слова и Вещи, здесь еще ничего не было сказано: китайское слово есть знак, знак самодостаточный, овеществленный, отделенный от смысла самого слова и многократно превосходящий по глубине понятие, которое он соизволил означать.

Итак, нужна эмблема. Она более надежным способом, чем мой божок со своим непостоянством, будет отмечать этапы моего пути наподобие флагов, которые водружают, покорив труднодоступное место. Затверженная в своем начертании эмблема должна оставаться неизменной, а девиз можно будет и менять. Волнующий меня вопрос никогда не звучал так ясно, как теперь; настал момент вновь им задаться, обдумать и закрепить, чтобы потом он уже не смог ускользнуть от меня под влиянием новых моментов. Водруженный вдалеке лаконичный девиз будет служить мне стимулом… Что-нибудь в жанре эпиграфа, вроде «Чтобы познать…». Но это как-то несмело. Или в стиле заголовка – девиз-заголовок: «Путешествие в страну Реального…» Это можно оставить. Но тут потребуется подзаголовок… «Странствия духа»? Нелепо и для девиза не годится. «Эскапада» – вот еще один вариант названия, в нем есть оттенок иронии, при этом нет указания на конечную цель. Возможно, его я и оставлю, но с пояснением. Окончательное решение еще не найдено; я не выбрал ни названия, ни эмблемы путешествия, которую доверю исполнить резчику печатей; не знаю даже, на каком материале остановиться: будет это мягкий нефрит, горный хрусталь, бронза, благородный мрамор или пронизанный тонкими прожилками агат… Но размеры и стиль я уже выбрал.

Печать должна быть строгой формы, из неброского камня, вроде той, что сейчас у меня в руке, и я время от времени, забавы ради, ставлю ее оттиск на этих страницах. Она квадратная, с четырьмя иероглифами из древнего письма, возрожденного в эпоху кочевой монгольской династии в шестнадцатом веке. Один уголок отколот, прямо как у великой Императорской печати. У меня в руке четырехгранник из черного сланца – вещица невзрачная, но я с ней уже сроднился. Так почему бы именно ее и не выбрать?

Поначалу я не мог разобрать, что за надпись там вырезана, но, приглядевшись, понял, какой емкий и какой податливый образ заключен в этих иероглифах, их можно перевести примерно так: «ДЛЯ МОЕЙ УСЛАДЫ» – подобную пошлость нарочно мне не придумать. Я стал обладателем этой печати совершенно случайно и при обстоятельствах самых что ни на есть заурядных; пожалуй, я всё же остановлю свой выбор на этом хрупком камне. Я получил его не от наследника династии Цин в залог нашей дружбы, не от какого-нибудь, облаченного в боевой шлем, наместника и не от вороватого евнуха из придворной свиты, эту печать я купил за пятьдесят сапеков[10] у старьевщика, торговавшего всяким хламом у обочины дороги, уж не помню точно, когда и где. В высеченном на ней изречении нет ни благородства, ни красоты, ни глубины. Но в том, при каких обстоятельствах ко мне попала эта печать и как внезапно и своевременно мне открылся такой пластичный смысл этих иероглифов, есть много уместной иронии.

XI

Реальное торжествует. Решительным ударом, пронзившим водные глубины, я задушил свой страх перед реальным. Преодолел его. Вечное месиво жирной, упругой, питательной грязи; грубая поступь коня, отзывающаяся в теле с каждым ударом копыта о землю; днем жизнь разливается над землей, а ночью замирает внезапно, словно оглушенная мощной оплеухой, когда все добропорядочные горожане в одночасье отправляются «по женщинам» – как полагается, для здоровья. Сон придавливает к земле, он тяжел и мускулист, а иного и не требуется. Пробуждения резкие, неумолимые, абсолютные, сознание ясное, но без озарений… я мгновенно охватываю в уме всё, что нужно сделать за день, который станет лишь повторением предыдущего, уже пройденного… Реальное не противостоит строптивому Воображаемому, а попросту убивает его.

Открытие, признаться, неожиданное. Я предполагал, что борьба между ними продлится дольше, окажется затяжной, будет сопровождаться взаимными уловками