Агафодор. Книга первая. Дух огня повсюду, он слышит каждого - Ольга Николаевна Юкнявичене

пекли, добавляя в него сосновую кору. Лепешки делали из того, что под руку попадется, в основном из сорняков. Бабоньки делали запасы к зиме из грибов да ягод.

Тем временем у южного берега свирепствовала чудо-рыба. Сом, не зная отдыха, бороздил неспокойную воду и днем и ночью, выставляя на солнце свои широкие бока и тихонько поводя толстыми губами. Рыбаки боялись выходить на промысел, но деваться было некуда. Нужда заставляла их рисковать всем, вступая в бой, где шансы на победу были ничтожны…

В один из прохладных вечеров, когда уже стемнело, Агафодор и Митяй, примостившись у огня, вели неспешный разговор. Ветер завывал в трубе, и печные заслонки испуганно вздрагивали.

– Ты только послушай, как огонь свистит. Недоброе сулит, – тихо сказал Агафодор, прислушиваясь к звукам ночи.

– Ума не приложу! Что за напасть такая?!

– Ты это о чем, а ну-ка, растолкуй.

– Беда у нас! Вернее, не у нас, а у рыбаков, что по ту сторону реки.

– Что же с ними приключилось?

– Неведомо откуда в реке объявилась диковинная рыба. Лодки топит, не дает рыбачить. Там голод свирепствует, и люди гибнут один за другим! И что с этой проклятой рыбиной делать, никто не ведает, не знает, – сокрушался Митяй. В последнее время слухи ходили один другого хуже.

– Тебя так тревожит чужой берег, что ты готов пожертвовать своим спокойствием. Зачем? – равнодушно спросил Агафодор. На самом деле он более чем восхищался им. У Митяя были чистые помыслы, он не боялся трудностей, был добр к окружающим и всегда приходил на помощь нуждающимся, а это бесценно.

– Неважно, тот берег или этот… мы слеплены все из одного теста. Мне больно видеть, когда кому-то плохо. Я не могу оставаться в стороне и делать вид, что ничего не происходит. Поговаривают, что эта рыба связана с нечистью! – Митяй вспомнил слова сказителя о том, что она прислуживает водному духу.

– Так уж и говорят?

– Слово в слово.

– А как ее одолеть, что про это говорят? – усмехнулся Агафодор. Он догадывался, что без участия Серафиона и Калгама тут не обошлось.

– Об этом не знает никто.

– А чего тут знать?! Ее надобно поймать, как и любую другую рыбу. И дело с концом.

– Уже пытались, ее ловили-ловили, но никак изловить не смогли.

– Почему?

– Рыба уходит на глубину, на самое дно.

– Нужно просто попробовать еще раз.

– На словах все просто, а на деле… поди попробуй-ка ее поймать…

– Да… Без труда такую рыбу со дна не поднимешь. Но все же есть один способ…

– Неужто можно что-то сделать?! – Митяй встрепенулся и приготовился внимательно слушать.

– В ночь полной луны она покидает глубину и приближается к берегу, где совсем мелко. Почти вся показывается из воды. Вот тогда-то ее и надобно ловить.

– Чем ловить? – не понял Митяй.

– Наживкой. Острогой и тонкой веревкой, свитой из конского волоса. Ловить надо на крупную рыбешку, что в тех водах водится. Потом оглушить сполна. После тело рыбы скормить воронью. Тот, кто отведает сердце этой рыбы, сможет повелевать духом воды.

Из-за полуоткрытой двери проскользнула жуткая черная фигура и моментально растворилась в мраке. Агафодор, не раздумывая, метнул в то место свой увесистый молот. Стремительный, удаляющийся стук копыт эхом прокатился в тишине. Митяй выскочил во двор. Он не успел понять, кто скачет. Но Агафодор уже знал: за дверью скрывался колдун, словно тень…

После знойного и засушливого лета наступила осень. Деревья облачились в золотые, оранжевые, багряные и алые наряды, а поля и луга заиграли всеми цветами радуги. Лето выжгло траву, превратив ее в сухой золотистый ковер. У опушки леса, словно пылающие костры, стоят высокие рябины, щедро усыпанные алыми ягодами. А в огороде, подобно ярким рубинам, красуются созревшие плоды калины. Птицы стаями теснятся все выше к небу, провожая мягкие лучи уходящих солнечных дней.

Осенняя пора одаривает нас бабьим летом: кроны высоких деревьев будто светятся золотом, с них неспешно кружатся пожелтевшие листья, а воздух наполнен теплом и солнечным светом.

Агафодор заглянул в избу, чтобы попрощаться с хозяевами.

– Далече собрался? – удивился Митяй.

– Я должен отлучиться ненадолго, чтобы раздобыть целебных трав. Не теряй меня из виду. И, это, Митяй, не беги впереди кобылы! Не спеши и не делай глупостей, – Агафодор взвалил на плечи свой узелок и ушел. На том они и расстались.

– Ясно, что ничего не ясно, – ничего не понял Митяй.

В северном городе стали происходить загадочные события. Темными угрюмыми ночами люди исчезали, не оставляя следов. Беда снова постучалась в двери…

Однажды глубокой ночью, когда Вышеслав стоял на страже в башне, он внезапно заметил огромную тень, крадущуюся между домами. Страж огнива стал пристально вглядываться в темноту. Из-за деревьев, словно призрак, возник огромный волк. Вышеслав никогда не встречал таких больших зверей. Содрогаясь от ужаса, он отпрянул к стене. Волк почувствовал, что за ним наблюдают, и повернул голову в сторону башни. Злобно сверкнув красными глазами, он яростно зарычал и растворился в ночи.

Едва рассвело, страж огнива, не в силах больше ждать, поспешил в лавку сказителя, где, как он знал, находился Митяй. Он горел желанием рассказать друзьям о случившемся.

– Видели бы вы его тень! Глазища аж до дрожи! Жуть какой здоровенный! До сих пор мороз по коже. Брр, – Вышеслав вздрогнул, словно от холода.

– На дворе стояла непроглядная темень. Ты уверен, что хорошо его разглядел? Тебе не померещилось? – с сомнением спросил Василий. На всякий случай он взял древесную палочку и обмакнул ее в смолу. В городе произошло из ряда вон выходящее событие: по улицам рыщет хищник, представляющий смертельную опасность. Сказитель решил написать о нем заметку.

– Клянусь, это был волколак. Теперь ясно, почему пропадают люди, – Вышеслав был напуган.

– Оборотень?! Вятко, ты часом не ошибся, брат?! – поразился Митяй. В голове у него промелькнула мысль: «Только этого не хватало!»

Василий подвел итог, полный мрачного предчувствия:

– Люди разозлили лесных духов, это добром не кончится… Я же говорил! Неспроста пробуждается вся нечисть… Тьфу…

– Чего делать-то будем? – недоумевал Митяй. Он не мог оставаться равнодушным к беде. «Эх… некстати отлучился Агафодор, в самую пору слушать его советы», – подумал он огорченно. Немного поразмыслив, Митяй принял решение.

– Вятко, пошли. Обо всем доложим вождю и будем ждать его распоряжения. Мы должны быть готовы ко всему! – Митяй был настроен весьма решительно. Вышеслав молчаливо согласился, кивнув в ответ.

– Держите меня в курсе, – сказал Василий и вернулся к своим записям.

Несколько минут спустя они стояли у крыльца Илария, и тишина между ними была наполнена тяжелыми мыслями. Каждый обдумывал случившееся, но никто не решался заговорить. Все зависело от воли вождя.

На пороге их встретила Варвара. Сегодня она была хороша, как никогда. Увидев ее, Митяй немного растерялся. Он машинально почесал лоб, тщетно пытаясь вспомнить, зачем он здесь. Вышеслав видел, как он волнуется. Он знал о чувствах Митяя к дочери вождя и не мог сдержать усмешку. Наконец Митяй произнес:

– Доброго тебе дня, Варвара! Отец дома?

– Недужит батенька, ох недужит. Что же вы застыли в дверях? Входите скорее, – красна девица застенчиво улыбнулась, зардевшись. Проводив гостей к отцу, она торопливо покинула горницу.

За обеденным столом восседал высокий сухощавый мужик при усах, с заметной сединой в редеющей шевелюре. Выглядел вождь действительно неважно: его лицо осунулось, нос и глаза были опухшие, седые волосы облепили вспотевший лоб. Он зарывался в лоскутное одеяло, пытаясь согреться.

– Здорово, сынки! Зачем пожаловали? – Иларий болезненно сморщил свое лицо.

– Мы решили проведать тебя. Что за хворь тебя взяла? – начал издалека Вышеслав.

– Уже который день меня изводит трясуница! Трясет так, что согреться не могу. Даже у печи холодно. Порою огнея находит. Такой жар во всем теле, хоть в прорубь ныряй… Ох, намаялся уже!

– Ты, батюшка, человек мудрый, знающий, ты только скажи, чего тебе надобно… Мы мигом…

– Не суетись. Меня Борька на ноги поставит.

– Вот что, Иларий, потолковать