История Швеции с древнейших времен до Первой мировой войны - Ингвар Андерссон

1812 г. в настроениях шведского общества произошел перелом (однако не во всех его кругах). Появилось чувство благодарности по отношению к Карлу Юхану. Теперь было важно выяснить, как поведет себя Норвегия. Шведское правительство предложило Норвегии представить проект собственной конституции, которая должна была стать для нее основой перехода от единовластной к конституционной форме правления. Датский наместник в Норвегии в период до Кильского мира, кузен Фредрика VI Кристиан Фредрик, при известии об условиях мира объединил значительные группы общества вокруг тезиса, что датский король не имел права отказаться от Норвегии. Законодательное собрание в Эйдсвольде приняло конституцию и 17 мая 1814 г. избрало Кристиана Фредрика королем Норвегии. Рассчитывая на поддержку европейских государств, Норвегия отклонила шведское предложение о соглашении. Однако ее расчеты не оправдались; шведские войска под личным руководством самого Карла Юхана выступили против Норвегии и достигли некоторых успехов, хотя и не решающих.

Уже в августе в Моссе было достигнуто соглашение о конвенции между двумя государствами: согласно этой конвенции, новый норвежский король отказался от короны; Швеция признала новую конституцию и государственное представительство – стортинг; собравшийся в Христиании стортинг, после долгого обсуждения, внес некоторые изменения в конституцию, а 4 ноября «избрал и признал» королем Карла XIII. Общие вопросы были урегулированы «государственным актом», который был принят как шведским риксдагом, так и норвежским стортингом (в августе 1815 г.). Карл Юхан форсировал переговоры, так как хотел еще до Венского конгресса достигнуть окончательных результатов; вследствие этого не все проблемы были сформулированы с той полнотой, какая была желательна. Но объединение было достигнуто; Швеция и Норвегия, сохраняя каждая свою конституцию, заключили между собой унию, и политика 1812 г. была тем самым успешно завершена. Осуществление плана возвращения Финляндии было отложено на будущее. События этих последних лет неразрывно связаны с именем Карла Юхана. Именно он повернул острие шведской внешней политики с востока на запад.

Однако оставалось урегулировать еще много вопросов. Не было еще полной ясности относительно того, как следует применять конституцию и какие последствия может иметь ее применение: роль в политике перешла от риксдага (деятельность которого стояла на первом плане в 1809–1810 гг.) к королю или, вернее, кронпринцу-регенту (с 1811 г.); положение о форме правления оставляло возможности нового истолкования – как в пользу короля, так и в пользу риксдага. Уже с 1808–1809 гг. инфляция тяжело отражалась на состоянии финансов. Вопрос об избирательном праве оставался открытым. Социальные проблемы также настоятельно требовали разрешения, особенно те из них, которые были связаны с быстрым ростом населения. На двух ближайших сессиях риксдага, 1815 и 1817–1818 гг., в центре внимания стояли вопросы денежного хозяйства, так как общий экономический кризис, начавшийся в 1812–1813 гг., увеличил беспокойство в стране. Но эти вопросы так и не получили действительного разрешения, и причины беспорядка раскрыты не были. Были предприняты некоторые нерешительные попытки оппозиционных выступлений, имевшие целью установление в Швеции английского парламентского обычая; ответ Карла Юхана на эти попытки можно выразить его собственными словами: «Opposition – c'est conspiration» (оппозиция – это заговор). Проект избирательной реформы осуществлен не был. Все неразрешенные вопросы были отложены.

Годы после 1809-го были напряженным и богатым всевозможными превратностями периодом в истории Швеции. В это время были во многих отношениях заложены основы современной Швеции. Но за внешними событиями не следует терять из виду внутренних перемен, не только в вопросе конституции, но и в других, более глубоких вопросах. Аграрные мероприятия, начавшиеся при Густаве IV Адольфе, продолжались; они повлекли за собой создание хуторов и поднятие нови; было подсчитано, что площадь пахотной земли в Швеции за период 1805–1815 гг. увеличилась на 17 %. В это время началось в широких масштабах возделывание картофеля; население начало охотно сажать картофель, как только стало известно, что из него можно делать спирт, а также пойло для скота. Народонаселение на протяжении одного столетия быстро увеличилось, в значительной степени благодаря росту «класса слуг» (рабочих); таким образом, структура общества изменилась, а в связи с этим постоянно возникали новые социальные проблемы.

Глава 30. Неоромантизм и ётицизм. Либерализм и консерватизм. Рост значения средних классов (1818–1844 гг.)

Как раз в то время, когда происходило оформление политической жизни Швеции в определенных конституционных документах и конституционной практике, шведская литература и наука переживали один из своих блестящих периодов. Если первый кульминационный момент в развитии шведской духовной культуры новейшего времени приходится примерно на 1750–1790 гг. – время Линнея, Бельмана, Чельгрена и их современников, то второй период подъема приходится, бесспорно, на 10-е и 20-е гг. XIX в. – время поколения, родившегося в период процветания густавианцев. Началом золотого века шведской литературы можно считать период около 1810 г. – время тяжелого политического кризиса. Авторы нового поколения по большей части происходили из среды духовенства или буржуазии, имели университетское образование и часто впоследствии становились профессорами или епископами. Их появление предвещало большой политический подъем, рост значения средних классов шведского общества в первой половине XIX в.

В 1810 г. вышел в свет первый номер журнала неоромантиков «фосфористов» под названием «Фосфорос», в котором были помещены первые лирические стихи выдающегося представителя этого направления Аттербума. Этот журнал повел ожесточенную борьбу против традиций просвещения и французского классицизма.

В следующем году Тегнер написал «Свеа», и тогда же было учреждено общество «Ёта», в журнале которого под названием «Идуна», издаваемом для «любителей скандинавской древности», Гейер опубликовал свои первые стихи. «Фосфористы» находились под большим влиянием немецких романтиков, а члены общества «Ёта» идеализировали жизнь древней Скандинавии. Тегнер объединял в себе все течения своего времени – романтизм, ётицизм, философию Фихте, неоклассицизм Гёте и Шиллера и густавианские традиции – в одно целое, носившее национально-шведский и в то же время личный характер. В течение 10-х и 20-х гг. XIX в. Тегнер создал свои важнейшие лирические произведения, свою всемирно известную «Сагу о Фритьофе», Гейер опубликовал много стихотворений, в том числе «Викинг» и «Крестьянин-собственник» (1811), выпустил в свет две поэтические декларации о сущности «шведского духа» и подготовил свою историю Швеции (опубликована в 1832–1836 гг.), Аттербум опубликовал свою романтическую лирику и свою философскую сказку «Остров блаженства» (1824–1827). К этому же времени относится интенсивная деятельность Стагнелиуса и романтический дебют Карла Ёнаса и Лове Альмквиста с его ужасами и мистицизмом. Картину эту дополняют большое число произведений второстепенных авторов, оживленные литературные споры «старой» и «новой» школ, псалмы Валлина, научно-исследовательская деятельность химика Берцелиуса и многосторонняя деятельность экономиста и ботаника Агарда.

В музыке было создано интимное романтическое песенное направление (Гейер, Линдблад), крупнейший композитор Швеции Франц Бервальд стремился в этот романтический период к созданию собственного стиля, не романтического и не сентиментального – строгого, умного и «особенного». Он сам