Форт - Бернард Корнуэлл

— Конечно. Ваши глаза моложе моих.

Мур уставился на людей.

— Они не особо усердствуют, сэр, — сказал он, понаблюдав некоторое время. Шестеро копали, остальные бездельничали среди обломков батареи.

— Так что же они делают?

— Делают батарею обороноспособной, сэр?

— А если бы они хотели это сделать, — спросил Маклин, — почему не послать сотню человек? Двести! Триста! Быстро возвести стену. Зачем посылать так мало людей?

Мур не ответил, потому что не знал ответа. Маклин взял трубу обратно и оперся на плечо лейтенанта. Он бросил быстрый взгляд на ленивую рабочую группу, затем поднял трубу, чтобы посмотреть на деревья на Дайс-Хед.

— Ага, — сказал он через некоторое время.

— Ага, сэр?

— На высоте человек двадцать. Обычно их там нет. Они наблюдают и ждут. — Он сложил колена трубы. — Я таки полагаю, лейтенант, что наш враг приготовил для нас ловушку.

Мур улыбнулся.

— Вы так думаете, сэр?

— Как ты полагаешь, за чем наблюдают те парни? Не могут же они стоять там, чтобы просто смотреть, как кто-то роет ров! — Маклин нахмурился, глядя на запад. Над головой пролетело ядро мятежников. Грохот пушек стал уже настолько обыденным, что он едва его замечал, хотя и внимательно отмечал эффект от огня мятежников, бо́льшая часть которого уходила впустую, и Маклина забавляло, как это оскорбляет капитана Филдинга. Как артиллерист, английский капитан ожидал от вражеских канониров большего, хотя Маклин был в восторге от того, что канониры мятежников были так расточительны. Если бы они тратили лишнюю минуту на наводку каждого орудия, они бы уже снесли бо́льшую часть западной стены форта Георга, но они, казалось, довольствовались стрельбой вслепую. Так что же делали те люди на Дайс-Хед? Они явно смотрели в сторону форта, но на что? И почему на батарее «Полумесяц» так мало людей?

— Они там, чтобы выманить нас, — решил Маклин.

— Землекопы?

— Они хотят, чтобы мы их атаковали, — сказал Маклин, — а зачем бы им этого хотеть?

— Потому что у них там больше людей?

Маклин кивнул. Он считал, что половина успеха в военном деле заключается в умении угадывать мысли врага, навык, который уже въелся в кровь шотландца. Он сражался во Фландрии и в Португалии, он всю жизнь наблюдал за своими врагами и учился трактовать каждое их малейшее движение, и трактовать, зная, что очень часто эти движения могли быть намеренным обманом. Поначалу, когда мятежники только прибыли, Маклин был озадачен этими врагами. Они едва не захватили форт, затем решили перейти к изнуряющей осаде вместо штурма, и он беспокоился, за этой тактикой скрывается некая хитрость, но теперь был почти уверен, что никакой хитрости там и в помине нет. Его враг был просто осторожен, и лучший способ поддерживать в нем эту осторожность заключался в постоянной причинении ему боли.

— Нас приглашают потанцевать под дудку мятежников, лейтенант.

— И мы откажемся от этой чести, сэр?

— О, Боже правый, нет. Конечно же нет! — сказал Маклин, наслаждаясь моментом. — Где-то там внизу гораздо более крупный отряд врага. Думаю, мы должны выйти с ними на паркет!

— Если мы это сделаем, сэр, то, возможно…

— Хотите потанцевать? — прервал Маклин Мура. — Разумеется хотите, лейтенант. — Пора спустить Мура с поводка, решил генерал. Молодой человек все еще винил себя, и поделом, за свою храбрую глупость в тот день, когда мятежники захватили высоты, но пора было предложить Муру искупление за ту ошибку. — Вы пойдете с капитаном Каффре, — сказал Маклин, — и вы станцуете с мятэжниками.

* * *

Коммодор Солтонстолл заявил, что возьмет на себя ответственность за строительство батареи на земле Хейни, если генерал Ловелл будет готов отправить к новому укреплению пару восемнадцатифунтовых орудий. Солтонстолл не стал общаться с Ловеллом напрямую, а послал с этим предложением Хойстида Хакера, капитана континентального шлюпа «Провиденс». Тот привез коммодору согласие Ловелла, и в тот же день восемь баркасов отошли от стоявших на якоре военных кораблей и, обогнув Кросс-Айленд с юга, высадились на узком перешейке. На лодках было более сотни матросов, вооруженных лопатами и кирками, которые они вместе с лодками перетащили через узкую полоску суши. Они снова спустили баркасы на воду и переправились на восточную сторону гавани Маджабигвадуса. Возглавлял их коммодор Солтонстолл, который хотел лично выбрать место для батареи.

Он обнаружил идеальное место. Это был невысокий мыс, который, словно палец, указывал прямо на британские корабли, и где было достаточно пространства для двух орудий, чтобы молотить по вражеским шлюпам.

— Копать здесь, — приказал он.

Он собирался возвести вокруг мыса вал. В конце концов, он знал, Моуэт перетащит орудия на другой борт и откроет ответный огонь, так что вал должен был быть достаточно высоким и прочным, чтобы защитить канониров.

Моуэт, очевидно, был чем-то занят, потому что Солтонстолл видел, как лодки постоянно курсируют между шлюпами и берегом. К востоку от форта Георга строился новый, меньший по размеру форт, и Солтонстолл подозревал, что он должен был усилить оборону гавани.

— Мы введем сюда наши корабли, — сказал он своему первому лейтенанту, — а они обрушат на нас ядра.

— Так и будет, сэр, — преданно ответил лейтенант Фенвик.

Солтонстолл указал на новое земляное укрепление, которое возводили британцы.

— Они ставят там еще орудия. Не могут дождаться, когда наши корабли окажутся под их пушками. Это смертельная ловушка.

— Если только Ловелл не захватит форт, сэр.

— Захватит форт! — язвительно бросил Солтонстолл. — Да он и каплю мочи в ночной горшок не поймает. Этот человек всего лишь гребанный фермер.

— Что они делают? — Фенвик указал на британские шлюпы, от которых четыре баркаса, набитые королевскими морпехами в красных мундирах, гребли на северо-восток, к реке Маджабигвадус.

— Они идут не сюда, — сказал Солтонстолл.

— Полагаю, мы выставим здесь морпехов для охраны, сэр? — спросил Фенвик.

— Придется.

Новая батарея была изолирована и, при желании, легко уязвима для атаки британцев. Однако орудиям не нужно было здесь долго оставаться. Всякий раз, когда огонь мятежников становился слишком жарким, британские корабли меняли позицию, и Солтонстолл был убежден, что батарея здесь, на земле Хейни, и еще одна на севере заставят Моуэта уйти с его нынешней стоянки. Шотландец либо уведет свои шлюпы на север, в узкий пролив реки Маджабигвадус, либо поищет убежища в южной части гавани, но в