Форт - Бернард Корнуэлл

— Воистину так.

— Но, полагаю, Массачусетс хотел присвоить всю славу себе, не так ли?

Адамс мягко склонил голову в знак согласия и попытался представить этого раздражительного, обидчивого, злопамятного англичанина во главе Континентальной армии, и возблагодарил судьбу за Джорджа Вашингтона.

— Лейтенант! — рявкнул Гейтс.

Бледный лейтенант появился в дверях.

— Ваша честь?

— Передайте моё почтение полковнику Джексону. Его люди выступают в Бостон на рассвете. С оружием, боеприпасами и дневным рационом. Полные приказы последуют сегодня вечером. Передайте полковнику, что он должен вести подробный, заметьте, подробный, список всех расходов. Идите.

Лейтенант ушел.

— Нечего канителиться, — сказал Гейтс Адамсу. — Генри Джексон — хороший солдат, и его полк не уступит ни одному из тех, что я видел. Они покончат с этим упрямством Маклина.

— Вы очень добры, генерал, — сказал Адамс.

— Вовсе не добр, а эффективен. Нам нужно выиграть войну! Нечего посылать пустомель и мужеложцев делать солдатскую работу. Вы окажете мне честь отобедать со мной?

Сэмюэл Адамс мысленно вздохнул при этой перспективе, но он понимал, что ради дела свободы приходится идти на жертвы.

— Это будет особая честь, ваша честь, — сказал он.

Потому что, наконец, полк обученных американских солдат отправлялся в залив Пенобскот.

Письмо бригадного генерала Ловелла коммодору Солтонстоллу, 5 августа 1779 года:

«Я зашел так далеко, как только мог, в рамках нынешнего плана и нахожу его неэффективным для цели вытеснения или уничтожения кораблей. Посему я должен просить ответа от вас, рискнете ли вы направить свои корабли вверх по реке, чтобы уничтожить их, или нет, дабы я мог действовать соответственно».

Из протокола Военного совета бригадного генерала Ловелла, Маджабигвадус, 11 августа 1779 года:

«Великий недостаток дисциплины и субординации, многие офицеры крайне нерадивы в исполнении своих обязанностей, солдаты питают отвращение к службе, а лес, в котором мы стоим лагерем, настолько густ, что при тревоге или в любой особой ситуации почти четверть армии уклоняется и скрывается».

Из журнала сержанта Лоуренса, Королевская артиллерия. Форт Георга, Маджабигвадус, 5 и 12 августа 1779 года:

«Генерал был весьма удивлен, увидев, как много людей покинуло сегодня форт, чтобы без разрешения пострелять по врагу. Он заверяет их, что всякий, кто вновь будет виновен в подобном, будет строжайше наказан за неповиновение приказам».

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Среда, 11 августа, началась с густого тумана и полного штиля. Мелкие волны устало плескались о берег гавани, где кричала одинокая чайка. Пелег Уодсворт, стоя на Дайс-Хед, не видел ни вражеского форта, ни их кораблей. Мир был окутан туманом. Пушки молчали, потому что белая пелена скрывала цели как от мятежников, так и от людей короля.

Полковник Сэмюэл Маккоб привел двести человек из ополчения округа Линкольн на луг прямо под Дайс-Хед. Это были те самые люди, что бежали с батареи «Полумесяц», и теперь они ждали генерала Ловелла, который решил отправить их обратно на батарею.

— Если вы упали с лошади, — спросил Ловелл Пелега Уодсворта накануне вечером, — что вы делаете?

— Забираетесь обратно в седло?

— Именно так, именно так, — заявил Ловелл.

Генерал, который всего пару дней назад был в отчаянии, очевидно, снова взобрался в собственное седло уверенности.

— Вы отряхиваетесь, — сказал Ловелл, — и снова карабкаетесь наверх! Нашим парням нужно показать, что они всё ещё могут победить врага.

Джеймс Флетчер ждал вместе с Пелегом Уодсвортом. Флетчеру предстояло провести людей Маккоба к кукурузному полю Джейкоба Дайса, что раскинулось в сотне шагов вверх по склону от покинутой батареи. Там ополченцы должны были спрятаться. Это была ловушка, придуманная Ловеллом, который был уверен, что Маклин не устоит перед приманкой. Уодсворт убеждал Ловелла атаковать форт в лоб, но генерал настоял, что людям Маккоба нужно поднять боевой дух.

— Им нужна победа, Уодсворт, — заявил Ловелл.

— Воистину так, сэр.

— В нынешнем положении, — с мрачной честностью признал Ловелл, — мы не готовы штурмовать форт, но если уверенность ополченцев вернется, если их патриотический пыл воспламенится, то я верю, что для них не будет ничего невозможного.

Пелег Уодсворт искренне надеялся, что так и будет. Из Бостона пришло письмо с предупреждением, что из гавани Нью-Йорка вышел флот британских военных кораблей, и, как предполагалось, хотя никто не мог сказать наверняка, флот направлялся в залив Пенобскот. Времени оставалось мало. Возможно, вражеский флот плыл в другое место, в Галифакс или, может, вниз по побережью к Каролинам, но Уодсворт опасался, что со дня на день увидит над дальними островами в заливе Пенобскот верхушки мачт. Некоторые уже призывали снять осаду, но Ловелл не желал и думать о провале. Вместо этого он хотел, чтобы его ополченцы одержали хотя бы маленькую победу, которая поднимет боевой дух и в итоге приведет к великому триумфу.

Так и была придумана эта засада. Маккобу надлежало отвести своих людей в укрытие на кукурузном поле, откуда он должен был выслать небольшой патруль, чтобы занять покинутую батарею. Эти люди должны были нести кирки и лопаты, чтобы казалось, будто они возводят новый вал, обращенный к британцам. Это должно было выглядеть как вызов, который, по уверению Ловелла, спровоцирует ответную реакцию из форта Георга. Маклин пошлет людей, чтобы прогнать небольшой патруль, и тогда ловушка захлопнется. Когда британцы атакуют солдат, укрепляющих вал, люди Маккоба появятся из кукурузного поля и ударят врагу во фланг.

— Вы дадите по ним залп, — напутствовал Ловелл Маккоба накануне вечером, — а затем погоните их штыками. Пули и штыки! Вот что сработает.

В рассветном тумане появился генерал Ловелл.

— Доброе утро, полковник! — весело крикнул генерал.

— Доброе утро, сэр, — ответил Маккоб.

— Доброе утро, доброе утро, доброе утро! — крикнул Ловелл собравшимся, которые по большей части его проигнорировали. Один или двое ответили на приветствие, но без особого энтузиазма.

— Ваши люди в добром расположении духа? — спросил генерал Маккоба.

— Готовы и рвутся в бой, сэр, — ответил Маккоб, хотя на самом деле его люди выглядели оборванными, угрюмыми и подавленными. Дни, проведенные в лесном лагере, сделали их грязными, а дождь сгноил кожу на ботинках, хотя оружие было достаточно чистым. Маккоб осмотрел оружие, подергал кремни, вытащил штыки из ножен и провел пальцем внутри ствола, чтобы убедиться, что на металле не осталось порохового нагара. — Они не посрамят честь штата, сэр, — сказал Маккоб.

— Будем надеяться,