Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

— А вдруг на обратном пути завернут, как Валентине пообещали? — спросил я.

— Исключается, — не согласился Чистяков. — Сказать, почему? Я когда Степану Михайловичу поесть принес, он меня очередным пророчеством озадачил: «У него сейчас минуты свободной не обозначится. Надолго. Великая смута надвигается. Выживать надо».

Эпилог

Почти месяц спустя, уже в Москве, меня настиг совершенно неожиданный звонок из Новой Зеландии.

— Здравствуйте, Александр, — услышал я отчетливый, без малейшего акцента женский голос. — Прочитали в журнале вашу статью о моем деде Панфилове Леониде Сергеевиче. Потом я вам все подробно отпишу, а пока очень коротко. И он, и бабушка выжили. Добрались сначала до Енисея, а потом до Игарки. Там им очень помог, можно сказать, спас, один очень хороший человек. Вы о нем, кажется, тоже слегка упомянули. С началом войны его перебросили в Игарку начальником авиагидробазы, куда нередко залетали самолеты союзников. По воспоминаниям бабушки, он рассказал летчикам одного из таких экипажей, кто эти вынужденные не по своей воле скрываться люди, как они там оказались и какая страшная опасность им теперь угрожает. Летчики согласились помочь. Тайно загрузили в самолет и вывезли за границу. Там тоже пришлось немало скитаться и бедствовать, пока не удалось перебраться в Австралию, а потом и в Новую Зеландию. Там у них родились наша мама и наш дядя, а потом ещё и целая куча внуков и внучек, в том числе и я. Представляете, как все мы обрадовались, прочитав ваши воспоминания. Если сможете, приезжайте к нам. Не сможете, тогда к вам постарается приехать мой брат. О Родине мы никогда не забываем. Очень хотим побывать в часовне, которую расписал мой дедушка. Спасибо вам огромное. Память должна жить вечно. Ирина Панфилова.

Как же меня обрадовал и поддержал этот неожиданный добрый звонок!

А ещё через неделю внезапная, но вполне ожидаемая телеграмма от Чистякова: «Скончался Степан Малыгин. Жалел, что не сказал тебе свое последнее предчувствие: «Готовьтесь!» Думаю, хотел сказать, что Преддверие заканчивается».

Александр Косенков

Время новых дорог

© Косенков А.Ф., 2021

© ООО «Издательство «Вече», 2021

© ООО «Издательство «Вече», электронная версия, 2021

Выбор

Пустовойт выглядел до нелепости неуместным среди плотно сбившихся в большом лифте людей. Старенькая, вытертая до белизны кожаная куртка, мешковатые брюки, черт знает, на что похожий портфель. Совсем не подумаешь, что это заместитель начальника крупнейшего в Сибири строительного управления. И лишь те, кто хорошо знал его, знали и эту, не то хитрость, не то привычку — на прием к большому начальству надевать старую заношенную куртку и обязательно прихватывать этот чуть ли не довоенный еще портфель.

Он неторопливо прошел половину длинного министерского коридора, неторопливо открыл дверь с табличкой «Зам. министра. Нетребко С.В.», и так как секретарша в приемной отсутствовала, все также неторопливо открыл дверь кабинета. Сидевший за столом человек поднял голову и, разглядев вошедшего, нервно поднялся навстречу…

Потом они сидели рядом за приставным столом и разглядывали фотографии, которые Пустовойт достал из портфеля. Нетребко вглядывался в них с гримасой тоскливо-раздраженного недоумения, за которой нетрудно было разгадать страх. Пустовойт, хотя и помнил наизусть каждую деталь, тоже с показным интересом рассматривал снимки, изредка чуть покачивая головой, словно переживал, и выражал сочувствие. Поваленные опоры, разрушенные бытовки, согнутые и сплющенные трубы, чуть ли не по самую крышу засыпанный камнями экскаватор, вывороченные вместе со шпалами рельсы…

Огромные старинные часы в кабинете стали торжественно отбивать удар за ударом. Нетребко вздрогнул, раздраженно отодвинул от себя фотографии и спросил:

— Чем еще порадуешь?

— Какие уж тут радости? Условия экстремальные: сейсмичность, техники не хватает, люди наперечет…

Пустовойт говорил, не поднимая головы. Это была еще одна его хитрость. Когда он заранее знал, что ответит собеседник, он либо смотрел в сторону, либо вообще головы не поднимал, и со стороны казалось, что он тщательно обдумывает каждое свое слово.

— Без тебя знаю, — нетерпеливо оборвал Нетребко. — Как Зарубин?

— С Зарубиным плохо, — быстро глянул на него Пустовойт и надолго замолчал.

Нетребко, стараясь справиться с раздражением, не прерывал его молчания, ждал. Он хорошо знал Пустовойта и понимал, что сейчас тот скажет самое главное.

— Считает, что проектировщики наломали дров…

— Когда они не ломали? — не отводя глаз от Пустовойта, сказал Нетребко.

— Говорит, проект никуда не годится.

— Когда они у них были хорошие?

— Строить там нельзя.

— Даже так?

— Пока это у него вывод для узкого круга, предварительные, так сказать, рассуждения…

— Вот пусть их и оставит для себя — самый что ни на есть узкий круг получится.

Пустовойт быстро глянул на Нетребко:

— Он мужик не жадный, для себя одного не пожелает. Считает, все заинтересованные лица тоже должны принять участие.

— Что ты заладил — «думает», «не пожелает», «считает»… — не скрывая больше раздражения, Нетребко швырнул фотографии на стол и поднялся. — Он может считать, что угодно. Меня его мнение совершенно не интересует.

— Он собирается доложить его на коллегии.

Сообщая это, Пустовойт не поднимал головы, но краем глаза внимательно следил за вышагивающим по кабинету Нетребко.

— Пусть докладывает. Никто не пойдет на консервацию. Знаешь, сколько мы туда ухлопали?

— Знаю, — сказал Пустовойт и стал складывать фотографии в портфель. — Но он, кажется, собирается настаивать на том, чтобы мы проинформировали инвесторов. Считает, они должны быть в курсе.

Нетребко замер буквально на полушаге и некоторое время стоял не шевелясь, глядя через плечо на еще ниже опустившего голову Пустовойта. Потом неожиданно спокойно спросил:

— Кто у него там в старых приятелях? Пайпер?

— Он. Они в Норильске скорешились. Не перестает удивляться, что ты, а не Зарубин здесь обосновался.

Неожиданно, скопировав голос и акцент, он пробасил:

— Ваш перестройка совершенно не касался существа самый главный вопрос. Умный, деловой человек со своим мнением, у вас никому на хрена не нужен. Мы покупаем такой человек, вы выгоняйте. Это не есть умно. Это ошень-ошень дурацки.

— Ты что, согласен с ним? — спросил Нетребко, снова садясь за стол.

— Конечно, — не моргнув глазом, мгновенно ответил Пустовойт.

— Думаешь, его можно купить?

— Не думаю.

— Какого тогда хера ты мне цитируешь?

— Для раздумий.

Заместитель министра, брезгливо сморщившись, отодвинул от себя старый портфель Пустовойта.

— Ты когда-нибудь заменишь это свое ископаемое? Может деньжат не хватает? Могу занять. И вообще в каком виде ты являешься? Смахивает, знаешь ли, на демонстрацию.

Пустовойт тоже хорошо знал своего собеседника, знал, что если тот резко меняет тему разговора, значит, принял решение и сейчас лихорадочно обдумывает, как