История государства Российского - Николай Михайлович Карамзин

сделать впадение в султанские области чрез Паннонию; но что король венгерский едва ли согласится пропустить столь многочисленное войско чрез свою державу; что сии вероломные наемники, в случае неисправного платежа, бывают злейшими врагами того, кто их нанял; что победа татар оказалась бы равно бедственною и для турков, и для христиан. Одним словом, послы московские старались доказать, что неблагоразумно искать помощи в Орде, и Папа удовольствовался надеждою на собственные силы Иоанна, единоверца греков и естественного неприятеля их утеснителей.

Так говорят церковные летописи римские о посольстве московском. Действительно ли великий князь манил Папу обещаниями принять устав Флорентийского собора, или Иван Фрязин клеветал на государя, употребляя во зло его доверенность? Или католики, обманывая самих себя, не то слышали и писали, что говорил посол наш? Сие остается неясным. Папа дал Софии богатое вено и послал с нею в Россию легата, именем Антония, провождаемого многими римлянами; а царевичи Андрей и Мануил отправили послом к Иоанну грека Димитрия. Невеста имела свой особенный двор, чиновников и служителей, к ним присоединились и другие греки, которые надеялись обрести в единоверной Москве второе для себя отечество. Папа взял нужные меры для безопасности Софии на пути и велел, чтобы во всех городах встречали царевну с надлежащею честию, давали ей съестные припасы, лошадей, проводников, в Италии и в Германии, до самых областей Московских. 24 июня она выехала из Рима, сентября 1-го прибыла в Любек, откуда 10-го числа отправилась на лучшем корабле в Ревель; 21 сентября вышла там на берег и жила десять дней, пышно угощаемая на иждивение ордена. Гонец Ивана Фрязина спешил из Ревеля через Псков и Новгород в Москву с известием, что София благополучно переехала море. Посол московский встретил ее в Дерпте, приветствуя именем государя и России.

Между тем вся область Псковская была в движении: правители готовили дары, запас, мед и вина для царевны; рассылали всюду гонцов; украшали суда, лодки и 11 октября выехали на Чудское озеро, к устью Эмбаха71, встретить Софию, которая со всеми ее многочисленными спутниками тихо подъезжала к берегу. Посадники, бояре, вышедши из судов и налив вином кубки, ударили челом своей будущей великой княгине. Достигнув наконец земли Русской, где Провидение судило ей жить и царствовать, видя знаки любви, слыша усердные приветствия россиян, она не хотела медлить ни часу на берегу ливонском: степенный посадник принял ее и всех бывших с нею на суда. Два дня плыли озером; ночевали у Св. Николая в Устьях72 и 13 октября остановились в монастыре Богоматери73: там игумен с братиею отпел за Софию молебен; она оделась в царские ризы и, встреченная псковским духовенством у ворот, пошла в соборную церковь, где народ с любопытством смотрел на папского легата Антония, на его червленую одежду, высокую епископскую шапку, перчатки и на серебряное литое распятие, которое несли перед ним. К соблазну наших христиан правоверных, сей легат, вступив в церковь, не поклонился святым иконам; но София велела ему приложиться к образу Богоматери, заметив общее негодование. Тем более народ пленился царевною, которая с живейшим усердием молилась Богу, наблюдая все обряды греческого закона. Из церкви повели ее в великокняжеский дворец. По тогдашнему обыкновению, гостеприимство изъявлялось дарами: бояре и купцы поднесли Софии пятьдесят рублей деньгами, а Ивану Фрязину десять рублей. Признательная к усердию псковитян, она, чрез пять дней выезжая оттуда, сказала им с ласкою: «Спешу к моему и вашему государю; благодарю чиновников, бояр и весь Великий Псков за угощение и рада при всяком случае ходатайствовать в Москве по делам вашим». В Новегороде была ей такая же встреча от архиепископа, посадников, тысяцких, бояр и купцов; но царевна спешила в Москву, где Иоанн ожидал ее с нетерпением.

Уже София находилась в пятнадцати верстах от столицы, когда великий князь призвал бояр на совет, чтобы решить свое недоумение. Легат папский, желая иметь более важности в глазах россиян, во всю дорогу ехал с латинским крыжем: то есть пред ним в особенных санях везли серебряное распятие, о коем мы выше упоминали. Великий князь не хотел оскорбить легата, но опасался, чтобы москвитяне, увидев сей торжественный обряд иноверия, не соблазнились, и желал знать мнение бояр. Некоторые думали, согласно с нашим послом, Иваном Фрязином, что не должно запрещать того из уважения к Папе; другие, что доселе в земле Русской не оказывалось почестей латинской вере; что пример и гибель Исидора еще в свежей памяти. Иоанн отнесся к митрополиту Филиппу, и сей старец с жаром ответствовал: «Буде ты позволишь в благоверной Москве нести крест перед латинским епископом, то он внидет в единые врата, а я, отец твой, изыду другими вон из града. Чтить веру чуждую есть унижать собственную». Великий князь немедленно послал боярина Феодора Давидовича взять крест у легата и спрятать в сани. Легат повиновался, хотя и с неудовольствием: тем более спорил Иван Фрязин, осуждая митрополита. «В Италии, – говорил он, – честили послов великокняжеских: следственно, в Москве надо честить папского». Сей Фрязин, будучи в Риме, таил перемену веры своей, сказывался католиком и, в самом деле приняв греческий закон в России только для мирских выгод, внутренно исповедовал латинский, считая нас суеверами. Но боярин Феодор Давидович исполнил повеление государя.

Царевна въехала в Москву 12 ноября, рано поутру, при стечении любопытного народа. Митрополит встретил ее в церкви: приняв его благословение, она пошла к матери Иоанновой, где увиделась с женихом. Тут совершилось обручение; после чего слушали обедню в деревянной соборной церкви Успения (ибо старая каменная была разрушена, а новая не достроена). Митрополит служил со всем знатнейшим духовенством и великолепием греческих обрядов; наконец обвенчал Иоанна с Софиею, в присутствии его матери, сына, братьев, множества князей и бояр, легата Антония, греков и римлян. На другой день легат и посол Софииных братьев, торжественно представленные великому князю, вручили ему письма и дары.

В то время, когда двор и народ в Москве праздновали свадьбу государя, главный пособник сего счастливого брака, Иван Фрязин, вместо чаемой награды заслужил оковы. Возвращаясь в первый раз из Рима чрез Венецию и называясь великим боярином московским, он был обласкан дожем Николаем Троно74, который, узнав от него о тесных связях россиян с моголами Золотой Орды, вздумал отправить туда посла чрез Москву, чтобы склонить хана к нападению на Турцию. Сей посол, именем Иван Батист Тревизан, действительно приехал в нашу столицу с грамотою от дожа к великому князю и с просьбою, чтобы он велел проводить его к хану Ахмату; но Иван Фрязин уговорил Тревизана не отдавать государю ни письма, ни обыкновенных даров; обещал и без