От Садового кольца до границ Москвы. История окраин, шедевры зодчества, памятные места, людские судьбы - Сергей Константинович Романюк

для своей общины – она подделывала векселя, вымогала деньги и, в конце концов, попала под суд. В 1874 г. состоялось громкое судебное дело, прогремевшее на всю Россию: ее признали виновной и приговорили к ссылке в Енисейскую губернию, куда она, правда, не доехала и провела остаток жизни в разных монастырях России.

В Покровской общине сестер милосердия перед большевистским переворотом насчитывалось 20 монахинь и более 200 сестер милосердия. При общине действовали несколько школ – шестиклассная общеобразовательная, фельдшерская, шелководства, а также детский приют, приемный покой и аптека. Сестры общины работали в больницах, госпиталях, приютах, их вызывали в частные дома; во время военных действий они были на фронтах, трудились в санитарных поездах и полевых госпиталях. Просуществовала община до начала 1920-х гг., а потом ее закрыли и здания заселили обычными жильцами.

Здания общины группировались вокруг церкви Покрова, памятника освобождения Москвы от польско-литовских интервентов: «Едва Бог сохранил царствующий град Москву, помощию же Пречистой Богородицы, славного ея Покрова тех Литовских людей отбиша». Она была построена в 1619–1627 гг., но ее здание с шлемовидной главой и горкой кокошников на невысоком подклете кажется построенным значительно раньше. Здание церкви с трех сторон окружено арочной галереей-папертью, с юга и с севера примыкают придельные храмики, также завершенные горками кокошников и главками. То, что мы видим сейчас, во многом труд реставраторов (архитектор А.В. Ох), восстановивших утраченные части, раскрывших подлинную красоту произведения безымянных зодчих. Церковная колокольня, непропорционально короткая, приземистая, относится к середине XVIII в.

Линия Московско-Рязанской железной дороги бесцеремонно разрезала владение Покровской общины, пройдя под самыми окнами ее основного здания (ул. Гастелло, 44), расположенного в бывшем Покровском дворце.

Он имеет долгую и во многом еще не выясненную историю. Известно, что здесь, на берегу большого пруда, стояли деревянные хоромы, предназначенные для пребывания царской семьи. Так, в 1713 г. в них жила царевна Мария Алексеевна, позднее – будущая императрица Елизавета Петровна вместе с родственниками Скавронскими и Гендриковыми. Возможно, что в середине 1730-х гг. вместо деревянных хором выстроили каменные палаты, которые, как сообщалось, сгорели в большой московский пожар в мае 1737 г.; они были перестроены в 1742–1743 гг. в нарядный барочный дворец по проекту архитектора М.Г. Земцова. Дворец достоял до 70-х гг. XIX в., когда его при переходе к Покровской общине надстроили вторым этажом и мезонином и изменили фасад в духе нарядной архитектурной декорации XVII столетия.

Напротив дворца стояла деревянная Воскресенская церковь, соединяясь с дворцом переходом и мостом над прудом. В 1790 г. Екатерина II упразднила церковь, а утварь пожаловала в церковь села Никольского близ Пахры, но, когда в общине сестер милосердия возобновили храм, утварь передали обратно. Домовая церковь общины помещалась на втором этаже и была освящена во имя праздника Воскресения Словущего 25 июня 1872 г.

Справа от дворца в одну линию с ним двухэтажное здание (№ 44, стр. 2), также принадлежавшее общине. По обе стороны от входа поставлены доски со следующими надписями: «Заложенъ 1901 года 7-го Октября» и «Открыто 1902 года 27-го Октября».

С правой стороны от здания бывшего Покровского дворца по красной линии улицы Гастелло (№ 42) стоит краснокирпичное большое строение с декоративными деталями русской архитектуры. Это здание больницы имени 300-летия дома Романовых с домовым храмом Св. Михаила Малеина, небесного покровителя первого царя из романовской династии, освященным 27 декабря 1913 г. Больница была устроена на пожертвования Троице-Сергиевой лавры и «обитателей Московской епархии» и открыта в присутствии великой княгини Елизаветы Федоровны и митрополита Макария. Во время Первой мировой войны здесь находился военный госпиталь, в котором работали сестры общины. Сейчас это единственное здание бывшей Покровской общины, которое сохранило свое медицинское предназначение – там родильный дом.

Еще одно интересное здание находится на углу Попова проезда, № 2 (проезд, вероятно, называется по фамилии архитектора А.П. Попова, построившего церковь в соседней больнице Св. Владимира), в правой части которого сохранились подвалы XVII в. Второй этаж был надстроен в конце XVIII в., и тогда же дом получил современный облик.

Немецкая слобода

Москва обязана своим возникновением и последующим развитием выгодному местоположению на пересечении торговых путей. Об оживленных торговых связях со многими государствами свидетельствуют находки археологов при раскопках в древнейших частях современной Москвы – Кремле и Зарядье, где были найдены изделия из Германии, Прибалтики, Крыма, Кавказа. У впадения Неглинной в Москву-реку при подготовке котлована для фундамента храма Христа Спасителя обнаружили арабские монеты IX в., свидетельствовавшие о торговом обмене с Востоком.

Конечно, в Москве издавна находились поселения торговцев из многих стран, но первые документальные сведения о таких поселениях относятся к довольно позднему времени: они содержатся в источниках XVI и XVII вв. Возможно, одним из таких старейших иноземных поселений были так называемые Наливки, в районе современного Спасоналивковского переулка. Также одним из первых, по всей вероятности, было поселение иноземцев в Замоскворечье, в Болвановье – там, где находятся Большой и Малый Болвановские переулки (сейчас это – 1-й Новокузнецкий и 6-й Монетчиковский). Одно из самых первых в Москве иноземных кладбищ было устроено за Серпуховскими воротами Земляного города, где были найдены надгробия с надписями на латинском, немецком, итальянском, голландском и английском языках, относящимися ко второй половине XVI в.

Много иноземцев появилось в Москве во время Ливонской войны: войска взяли так много пленных, что ими торговали в городе – за мужчину давали по гривне, а девка шла по пяти алтын. Часть ливонских пленников Иван Грозный поселил отдельно, и они-то, вероятно, образовали первую в Москве Немецкую слободу, получившую такое название из-за того, что москвичи всех иноземцев прозвали «немцами», «немыми», то есть не говорящими по-русски. Находилась слобода на правом берегу Яузы, возможно, несколько ниже по течению, чем основанная позже нее.

Ливонцев было около четырех тысяч, и их поселение оказалось довольно крупным. Улицы в нем носили название по тем городам, откуда были родом их обитатели: Дерптская, Нарвская и другие. Чтобы не тратиться на содержание пленных, царь Иван разрешил им выделывать и продавать вино, пиво и другие напитки, что обычно было монополией казны. Современник писал о них: «Эти ливонцы… имели прибыль не по 10 на 100, а 100 на 100, что кажется невероятным, тем не менее, справедливо». Этакая привольная и безбедная жизнь и высокие доходы, конечно, вызвали жестокую зависть, и тот же царь Иван решил отыграться на них и дать поживу своим опричникам. Однажды зимним днем 1578 г. на слободу напал вооруженный отряд. В окружении своих приближенных ехал сам царь с двумя сыновьями, все были одеты в черное – как и других тиранов и душегубцев, царя Ивана привлекала театральщина.