Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

поднялся, осмотрел потемневшие останки; вытащив со стакана карандаш, развернул им череп лобовой частью на себя, затем вновь развернул.

– Что скажешь, дядь Захар?

Дядя Захар молча рассматривал отверстие в затылочной части.

– Череп – это серьезно, – пробурчал он. – Где нашли-то? Небось у поляны?

– У поляны.

– Худое место, однако… Череп старый… совсем даже… На Гнилухе пропадало два охотника… но этот – совсем старый… – Захар Васильевич поднял голову. – Что-нибудь еще находили?

Ребята вновь переглянулись.

– Находили! – не удержалась Даша.

Участковый вопросительно посмотрел на нее, затем уставился на Павла.

– Он нашел… – смутившись, торопливо кивнул на Трофима Павел. Васильич перевел взгляд на охотника.

– В прошлом году еще было – пострелять ходил, дядя Захар. С километра два отошел от мыса, где Гнилуха петлю делает, вверх по течению, значит, и у камня, на берегу, нашел вот это…

Трофим расстегнул пуговицу нагрудного кармана и осторожно достал завернутую пластину.

– На кобуре, видно, была прибита, маузера… Здесь и буквы есть… смотри! – Трофим ткнул пальцем в находку. – Павел говорит, что здесь написано: «За храбрость штабс-капитану Дунк. Ю. 1918 год»…

– Это только предположение, конечно, – замялся Павел.

– Понятно… – протянул Захар Васильевич, не отрывая глаз с пластины. – «Дунк. Ю.»… Неужели… правда?

– Что именно?

– Да, так… ходили здесь слухи… до меня еще. Так вы хотите сказать, этот «Дунк» как-то связан с черепом? – Он показал глазами на сверток.

– Возможно, это подскажет экспертиза? Если совпадают по времени, то быть может… – Павел замолчал, почувствовав, что невольно дает советы профессионалу.

– Это, конечно… – словно не заметив этого, согласился Захар Васильевич. Он отложил пластину, опустился на стул и окинул ребят взглядом:

– Поговаривали здесь об одном штабс-капитане…

– Штабс-капитане? – переспросила Даша.

– О нем… Хотя уже и не вспомнить в связи с чем… Кажется, что-то искал в этих местах… Знаете что… – участковый помедлил, – находки ваши останутся, пожалуй, у меня. Мы их на экспертизу отправим. Но что касается пластины с буквами… с ней надо сходить к деду Прохору…

– Прохору? – отчего-то смутился Трофим.

– К нему. А что это ты так раскраснелся? – усмехнулся Захар Васильевич. – Уж никак внучка прохоровская запала?

– Ничего не запала! – вспыхнул Трофим. – Скажешь еще, дядя Захар!

Супруги переглянулись.

– А зря, – как ни в чем ни бывало, заметил милиционер. – Девка она – ничего…

– Дядя Захар! – взвизгнул Трофим.

– Ладно, ладно… Это ваши дела. Только Прохор кое-что знает об этой истории…

– Какой истории? – спросила Дарья. – Он знает, кто погиб там… на реке?

– А вот у него и спросим… Если кто и знает о капитане, так это он. – Он помолчал. – Давайте так сделаем. Сейчас сходим поснедаем, а после я наведаюсь к старику. Ну а понадобитесь – кликну вас. Добро? Только – чур! – по поселку небылицы не разносить! Уговор?

Трофим быстро заморгал:

– Уговор-то уговор, Захар Васильевич, да только мы точно понадобимся!

– Уверен? – улыбнулся участковый.

– Уверен, Захар Васильевич. Дед точно захочет узнать чего-нибудь еще!

– Охота вам время терять? Только вернулись ведь.

– Мы не устали, – поспешно заверил Павел. – Правда, Даш?

Даша неопределенно кивнула.

– Вот видите!

Захар Васильевич лукаво повел глазами по лицам нежданных гостей.

– Ну, бог с вами! Делайте свои дела – да через час – у деда. Идет?

– Идет!

Через час они стояли у калитки прохоровского дома. Погода, начавшая меняться еще с утра, теперь окончательно испортилась: небо заволокло свинцовыми тучами, готовыми пролиться осенним дождем, вокруг потемнело, холодный ветер нервными порывами заходил по опустевшим дворам, поднимая то там, то здесь столбы пыли и листьев.

– Что-то запаздывает участковый, – поеживаясь, сказал Павел.

– Придет, – буркнул Трофим. – Васильич человек аккуратный.

– Шла бы ты домой, – поправляя воротник жены, сказал Павел, – прохладно…

Даша покачала головой:

– Нет, я с вами.

– Смотри, а то шла бы…

– Во! – фыркнул Трофим, презрительно уставившись за спины жавшихся друг к другу супругов. – Идет, коза!

Павел и Дарья обернулись: по улице, с набитой продуктами авоськой, в мужской охотничьей куртке шла миловидная девушка лет семнадцати – тонкие черты лица, легкий румянец на щеках, полные чувственные губы… Но высоко поднятая голова, уверенная поступь, смелый взгляд больших карих глаз, сверкающих из-под натянутой до бровей шапочки – все это предавало ей вид независимой, знающей себе цену недотроги.

– Кто это? – поинтересовалась Даша.

– Настя, внучка прохоровская… Язва еще та!

В голосе Трофима послышались нотки скрытого восхищения, явно не вязавшиеся со смыслом произнесенных им слов. Молодожены переглянулись и вопросительно уставились на Трошку.

– Сами увидите! – торопливо добавил тот.

Девушка тем временем замедлила шаг.

– Чего это вы здесь? – нарочито ни на кого не глядя, спросила она.

– Ты бы поздоровалась сперва – люди из Москвы приехали! Для приличия, что ли! – проворчал Трофим.

– Здравствуйте, дорогие москвичи! – повернувшись к супругам, картинно поклонилась Настя. – Добро пожаловать в нашу Глуховку! – Она выпрямилась и, как ни в чем не бывало, спросила обалдевшего Трошку:

– Что теперь? Собрались-то чего?

– Не боись, не к тебе!

– И на том спасибо!

– К деду мы твоему, Прохору Николаевичу. Дома ли?

– А где ему быть? С постояльцами небось… А вам-то что?

– Дело у нас к нему важное. Сейчас и Васильич подойдет…

Девушка фыркнула и, гордо пройдя мимо ребят, отворила калитку. Уже у крыльца она обернулась:

– Заходите, что ли… чего стоять-то на ветру…

– Нет уж, мы подождем Захара! Вместе зайдем!

Настя, не ответив, хлопнула дверью.

– Видали? – выдавил Трофим. – Ерш, да и только! – И вдруг потеплевшим голосом добавил: – Смела, как черт… Одна на зверя ходит – ни хрена не боится!

– Сама на зверя? – недоверчиво спросила Даша. – Совсем ведь девчонкой была!

– Ага. Прошлой зимой двух волков забила – прохоровская порода… Даром, что девчонка…

– Нравится? – спросил Павел.

– Кто? Она? Скажешь еще! – быстро проговорил Трофим. – Собачимся каждый день!

– Так уж и каждый день?

– Так ведь соседи! Хошь не хошь, а глаза мозолит!

Разговор прервал голос участкового:

– Заждались, пострелы?

Друзья обернулись.

– Не очень, – ответила за всех Дарья.

– Зашел в контору, справился о «вертушке»: через три дня отправим ваши «сюрпризы» в центр… – Участковый кивнул в сторону дома. – Хозяин-то у себя?

– Настя говорит – у себя, – ответил Трофим.

– Настя? Видели, что ли?

– Успели уже… Она всегда, как гвоздь в…

Трофим осекся и покосился на Дашу.

Васильич усмехнулся:

– Раз дома – пошли…

В небольшой, но уютной комнате, пахнущей деревом, щами и еще чем-то неуловимым, чем обычно пахнут старые избы, их встретил высокий, ссутулившийся старик лет семидесяти. Поначалу он Павлу не понравился: с виду обычный ворчливый и злой старикашка – крупное землянистого цвета лицо; из-под сползающих на глаза седых нечесаных лохм – хмурый пронизывающий взгляд; в серо-желтых от седины и курения