Похождения Вечного Принца - Михаил Ефимович Литвак

шкаф, думаю, что от меня несло мочой. Материала набиралось много. Между тем Золушка собиралась рожать. Я как-то несерьезно отнесся к подготовке к встрече малыша. В общем-то, я без предрассудков. Но здесь мне было выгодно, и я следовал предрассудку, что до родов покупать ничего нельзя. Вспоминаю эти дни и становится стыдно. Золушка ни на что не жаловалась, хотя понимала, что придется ей туго. Я надеялся, что она родит день-в-день моего рождения. И вроде даже что-то было похожее. Однако роды случились через три дня. Накануне она сварила мне мои любимые вареники с вишнями. Где-то часа в три ночи начались редкие схватки. Роды были первыми, и мы знали, что это будет еще не скоро. Все-таки я настоял, и мы пошли к роддому.

Дело в том, что роддом находился в 400 м от нашего дома. Стояла теплая, темная южная звездная ночь. Мы потихоньку приближались к роддому и ходили вокруг него. И когда схватки начались с частотой в шесть минут, стали оформляться. Было это где-то часа в 4 утра. Сдал я Золушку на попечение работникам роддома и пошел досыпать. Они мне говорили, что роды пройдут часа через четыре. Но на самом деле она родила часа через два здорового мальчика, с весом 3400. Так я и не знаю, было ли ей больно. Но я думаю, что она не кричала и не проклинала меня, как делают некоторые женщины во время родов, проклиная своих мужей. В дни, когда она лежала в роддоме, я побегал по магазинам и закупил, как мне кажется, все, что необходимо. Но, кроме того, я еще и возле дома играл в преферанс и даже вместе с Юмористом ходил к себе в сад. При нем были еще две девочки. Что было, то было. (Какая-то нестойкая моногамия. Как бы назвать это явление? Пассивная полигамия, или латентная полигамия, или дремлющая? – М.Л.)

Золушку должны были выписать из роддома на 10-й день. Но вдруг она позвонила по телефону, что ее выписывают сейчас. Это был шестой день. Я в это время на улице играл в преферанс. Быстро взял, что необходимо, и побежал в роддом. Дали мне комочек, завернутый в синее пикейное одеяльце, и я его понес. Через пару минут он начал шевелиться. Мне так было удивительно.

В общем, пришли мы домой. Дома было, мягко сказать, не очень убрано. Коляски я не успел купить. Кроватки тоже. Мы на табуретках поместили оцинкованное корыто, в котором постелили матрасик и простыню. Это была первая кроватка нашего старшего сына. Мама моя была в этом отношении не очень опытная. В общем, порядок пришлось наводить самой Золушке, что, наверное, не способствовало сохранению здоровья. Делала она со слезами на глазах. Человек она, конечно, божий. Уже за одно это можно было бы меня ненавидеть. Но далее было еще хуже. Через несколько дней подъехали ее сестра и племянница. Золушке стало значительно легче. Я же поехал хотя бы чуть-чуть отдохнуть на море. Конечно, делать этого не следовало бы. Отдых мне в голову не шел (вот там была истинная моногамия), и вскоре, дней через 8, я приехал.

В конце концов, все обустроилось. Купили мы коляску в комиссионном магазине, импортную, темно-вишневого цвета, довольно красивую. Когда Золушка перекладывала его в коляску, то плакала. Она показалась ей гробиком. Несмотря ни на что, все было более или менее благополучно. Первые три месяца – июль, август, сентябрь и часть октября – студенты были в колхозе. Конечно, правильнее всего Золушке нужно было бы взять академический отпуск и спокойно отнянчить сына, а потом опять пойти в институт или хотя бы нанять няньку. Мне удалось устроить его в детские ясли для грудничков, где он сразу же простудился. Потом мы его перевели с грудного вскармливания на искусственное. В общем, это были сплошные мучения и частые его болезни.

Мальчиком он оказался смешливым, и нередко простужали его сами работники детского сада. Они сами признались, что брали его из группы и игрались с ним. Мама работала и почти не помогала нянчить его. Тетушка полюбила его страстною любовью, но нянчить его практически не могла. Как в этом аду Золушка устояла, ума не приложу. Кстати, сын оказался крикливым: после 12 ночи и часов до 4 он почти все время кричал. Приходилось его держать на руках. Как-то он так долго плакал, что летом я рано утром вышел на улицу, чтобы хоть соседи немного отдохнули. Вся тяжесть вынянчивания легла на Золушку. Я работал много, сжигая физиологические жидкости, и, как сейчас понимаю, без толку. Но тогда я считал, что приобщаюсь к науке. Уже где-то в это время вышла моя первая статья. Материал я дал Профессору. Он его сам обработал, да так, что я его не узнал. Но я хоть понял, как надо писать статьи. Хочу сказать, что он за это и не ругал. Наверное, ему было приятно чувствовать себя намного выше нас. Когда я ему давал гораздо более зрелые работы позже, критика была очень жесткая и не по делу.

1969 год. Получение квартиры

Начало 1969 года ознаменовалось тем, что мне дали квартиру. Совершенно неожиданно мы получили ее буквально в 400 метрах от нашего сада. Мимо этого дома мы проходили, когда он строился, и рассуждали, что было бы забавно, если бы в этом доме нам дали квартиру. Это тогда был последний дом в нашем городе. С двух сторон он был окружен рощами. Весной уже начинали петь соловьи. До ближайшей остановки было около 1 км. Мимо наших окон за сутки если и проходило с десяток машин, то было хорошо.

Я был и доволен, и недоволен квартирой. О преимуществах свежего воздуха я написал. Дали ее на втором этаже. Кроме того, дом был кирпичный. Был еще и небольшой балкон. Недостатки – расположение комнат трамвайчиком. Один вагон был шириной три метра, а второй – 2. Кроме того, было масса недоделок. Прежде всего надо было поменять замок. Полы – деревянные. Между досками уже были большие щели. Санузел совмещенный, а кухня очень маленькая. Но Золушка от квартиры была в восторге. (Обратите внимание на одну особенность Вечного Принца. Вечно он недоволен текущим положением. Кто помнит те времена, тот знает, что просто получение квартиры было столь значительным событием, что нужно было радоваться и радоваться, а он недоволен. И насколько более цельной была натура у Золушки. Она была довольна обстоятельствами, даже была довольна самим Вечным Принцем. То есть без