Заклятие девственности - Зигмунд Фрейд

Сексуальное поведение человека часто становится образцом для всех прочих способов его реагирования в мире. Кто, будучи мужчиной, энергично завоевывает свой сексуальный объект, от того мы ожидаем такой же неуемной энергии и при достижении других целей. Напротив, кто из-за всякого рода опасений отказывается удовлетворять свои сильные сексуальные влечения, тот и в других житейских ситуациях ведет себя скорее скованно и покорно судьбе, чем напористо. Особую применимость этого тезиса о половой жизни как образце осуществления любых других функций можно легко констатировать в отношении всех женщин без исключения. Воспитание отказывает им в интеллектуальных занятиях проблемой пола, вызывающей тем не менее у них огромнейшее любопытство, пугает их осуждением за такую неженственную любознательность, служащую вроде бы признаком греховных задатков. Из-за этого они вообще страшатся мыслить, знание для них обесценивается. Запрет размышлять выходит за пределы сексуальной сферы, частью вследствие неизбежных логических связей, отчасти непроизвольно, совершенно так же, как религиозный запрет мыслить у мужчин делает их лояльными и послушными подданными. Не думаю, что биологический антагонизм между интеллектуальной работой и половой деятельностью объясняет «физиологическое слабоумие» женщины, как доказывал Мёбиус[84] в своем многажды оспариваемом труде. Напротив, я полагаю, что несомненные факты интеллектуальной неполноценности очень многих женщин можно объяснить сдерживанием мышления, что необходимо для подавления сексуальности.

При обсуждении вопроса о воздержании гораздо менее строго различают две его формы: отказ от любой сексуальной деятельности вообще и отказ от половых сношений с другим полом. Многим личностям, прославившимся успешным воздержанием, оно удавалось только с помощью мастурбации и сходных удовольствий, родственных автоэротической сексуальной деятельности раннего детства. Но как раз из-за такой связи подобный заменитель сексуального удовлетворения отнюдь не безобиден; он располагает к многочисленным формам неврозов и психозов, причиной которых является возврат сексуальной жизни к ее инфантильным формам. Мастурбация также никак не соответствует идеальным требованиям культурной сексуальной морали и поэтому ввергает молодых людей в тот же самый конфликт с идеалами воспитания, которого они хотели избежать посредством воздержания. Далее она портит характер, развивая изнеженность, и отнюдь не одним способом: во-первых, приучает достигать важных целей без особых усилий, доступными путями, вместо того чтобы добиваться их путем энергичного напряжения сил, то есть по принципу сексуальности в качестве образца, и, во-вторых, поднимая сексуальный объект в сопровождающих удовлетворение фантазиях до такого превосходства, которое в реальной жизни нелегко обрести. Ведь сумел остроумный писатель (Карл Краус в венском «Fakel»), переиначив акценты, высказать правду в циничной форме: коитус – это всего лишь неудачный суррогат онанизма.

Суровость запросов культуры и трудность соблюдать воздержание действовали совместно, чтобы сделать центром последнего уклонение от соединения разнополых гениталий и поощрить иные виды сексуальной деятельности, что равнозначно, так сказать, полупослушанию. С тех пор как нормальные половые сношения стали так безжалостно преследоваться со стороны морали – а из-за возможной заразы и со стороны гигиены, – так называемые перверсивные способы сношения двух полов, при которых роль гениталий взяли на себя другие части тела, несомненно, приобрели массовый характер. Но подобные действия мы не вправе считать столь же безобидными, как аналогичные отступления при любовном общении, они этически предосудительны, так как любовные отношения двух людей из серьезного дела низводят до уровня удобной игры без риска и без душевного волнения. В качестве очередного последствия возросшего осложнения нормальной сексуальной жизни можно привести распространение гомосексуального удовлетворения; ко всем тем, кто уже по своей организации является гомосексуалом или стал таковым в детстве, прибавилось большое число тех, у кого в зрелые годы из-за перекрытия основного потока либидо широко раскрылся обводной канал в виде гомосексуализма.

Все эти неизбежные и непредсказуемые следствия требуемого воздержания сходятся в одном: они основательно вредят предуготовлению к браку, который, по замыслу культурной сексуальной морали, должен стать единственным преемником сексуальных стремлений. Все мужчины, которые в результате мастурбационной или перверсивной сексуальной практики настроились на отличные от нормальных ситуации и условия удовлетворения, проявляют в браке пониженную потенцию. Да и женщины, коим только благодаря сходным подручным средствам удалось сохранить свою невинность, проявляют в браке бесчувственность к нормальному сношению. Брак, начавшийся с пониженной способности любить у обоих его участников, обречен на расторжение гораздо быстрее, чем какой-либо другой. Из-за слабой потенции мужа женщина не удовлетворена, остается невозбудимой даже тогда, когда, благодаря мощному сексуальному переживанию вроде бы была преодолена ее привнесенная воспитанием склонность к фригидности. Даже предохранение от деторождения такая пара находит более трудным, чем здоровая, поскольку ослабленная потенция мужа плохо переносит применение предохранительных средств. При такой беспомощности сексуальное общение, будучи источником всяческих неприятностей, скоро прекращается и в итоге перестает быть фундаментом супружеской жизни.

Я привлекаю все данные для удостоверения, что не преувеличиваю, а описываю обстоятельства, которые можно, как это ни печально, наблюдать сколь угодно часто. Действительно, непосвященные совершенно не представляют, как редко встречается нормальная потенция у мужа и как часто – фригидность у женских половин супружеских пар, находящихся под властью нашей культурной сексуальной морали, с каким самоотречением, часто для обоих участников, связан брак и чем довольствуется супружеская жизнь, к счастью к которой так страстно рвались. То, что при таких условиях исход в виде нервозности наиболее вероятен, я уже заявлял; но хочу остановиться еще на том, каким образом такой брак действует на появившихся в нем – в единственном или малом числе – детей. Тут возникает видимость передачи по наследству, чему в самых крайних случаях содействуют яркие детские впечатления. Неудовлетворенная мужем, невротичная жена становится излишне ласковой и опасливой в отношении ребенка матерью, на которого она переносит свою потребность любить и рано пробуждает в нем процесс сексуального созревания. Плохое взаимопонимание между родителями разжигает в этом случае эмоциональность ребенка, заставляет его в самом нежном возрасте интенсивно переживать любовь, ненависть и ревность. Строгое воспитание, которое ни при каких условиях не потерпит проявления очень рано пробудившейся сексуальности, располагает подавляющей силой, и конфликт с ним в таком возрасте содержит в себе все необходимое для возникновения продолжающейся всю жизнь нервозности.

Теперь вернусь к моему более раннему утверждению, что при оценке неврозов чаще всего их значение не учитывают полностью. Под этим я подразумеваю не недооценку таких состояний, выражающуюся в легкомысленном невмешательстве со стороны родственников и в хвастливых заверениях со стороны врачей: несколько недель холодного водолечения или несколько месяцев покоя и отдыха смогут излечить недуг. Это всего лишь мнения совершенно несведущих врачей и дилетантов, чаще всего только слова, призванные ненадолго утешить страдальцев. Напротив, известно, что хронический невроз, даже если он не подрывает полностью жизнеспособности, представляет собой тяжелое бремя в жизни индивида, что-то типа туберкулеза или порока сердца. И с этим можно было бы примириться, если бы невротические заболевания исключали из культурной работы только небольшое количество чуточку ослабленных людей, а участие других в ней допускали бы только в виде чисто личных трудностей. Напротив, хотел бы обратить внимание на ту точку зрения, согласно которой невроз, в зависимости от его распространения и касательно тех, у кого он закрепился надолго, способен сорвать замыслы культуры и тем исполнить, собственно говоря, дело подавленных, враждебных культуре психических сил, так что общество не вправе зачесть в оплаченную жертвами прибыль совсем даже не прибыль, ведь оно оплачивает податливость своим чрезмерным предписаниям приростом нервозности. Давайте, например, войдем во вполне обычное положение жены, не любящей своего мужа, потому что, согласно предпосылкам своего бракосочетания и опыту супружеской жизни, у нее нет никаких оснований его любить, но которая непременно хотела бы такое чувство испытать, потому что только оно соответствует идеалу брака, в духе которого ее воспитали. В подобном случае она будет подавлять все чувства, которые стремятся выразить истинное положение, противоречат ее идеальному устремлению, и затрачивать особые усилия, чтобы играть роль нежной и заботливой супруги. Невротическое заболевание станет следствием такого насилия над собой, оно через короткое время отомстит нелюбимому мужу и вызовет у него ровно столько же неудовлетворения и беспокойства, словно он понял реальную