Маяк на острове грез. Чудеса случаются, когда перестаешь искать ответы и открываешь сердце - Ванесса Гёкинг

могли бы сделать, чтобы он обрел покой и примирился с той жизнью, которая у него когда-то была. Хотя в тот момент ответ отсутствовал, для меня было ясно, что я не оставлю его одного под дождем или, скорее, под снегом.

Я пообещала Бьерну, что вместе мы найдем то, чего ему не хватало. При этом я вложила в свой голос как можно больше любви и уверенности. Эффект появился быстро: внешность Бьерна стала ярче, последнее мерцание исчезло, и он выпрямился.

– Благодарю тебя, Софи, – сказал он, кивнув.

– Не за что, Бьерн. Я делаю это для тебя и в то же время для себя. В конце концов, поиск смысла жизни свел нас вместе, и если мы хотим хотя бы немного понять, что за этим кроется, сделать это можно только вместе. И быть может, с помощью еще одного человека.

Бьерн, конечно, сразу понял, кого я имела в виду. После того как он заверил, что за время моего пребывания на маяке не исчезнет, я вышла из домика. Пока я навещала Эдварда, Бьерн должен был погрузиться в несколько философских работ, которые появились после его смерти. В них, возможно, были импульсы и пища для размышлений, которые могли бы придать его мыслям новое направление. Поход к маяку пошел мне на пользу. Я смогла стряхнуть с себя тяжесть предыдущего разговора и проветрить голову на свежем морозном воздухе.

В доме Эдварда меня встретили восхитительные ароматы. Там пахло как в моем детстве.

– Софи, рад тебя видеть, – поприветствовал меня смотритель. В его словах была неподдельная радость.

Я подумала о двоюродной бабушке, которой звонила дважды в год – на ее день рождения и Рождество. Она резко контрастировала с Эдвардом и его формой приветствия. Каждый раз снимала трубку с упреками: «Ну наконец-то ты звонишь…» Несколько раз приходилось сдерживаться, чтобы не сказать, что именно из-за ее неприятной формы общения я не хотела звонить чаще. Не говоря о том, что так и не получила от нее поздравлений на свой день рождения. Тем не менее многолетние упреки и другие обвинения в моей семье часто заставляли меня чувствовать себя плохо и так, словно я что-то натворила.

– Извини, что не пришла раньше, – начала я. Как только включался режим оправдания, его было трудно выключить. Неожиданно Эдварду удалось стереть мой страх быть отвергнутой одним небрежным движением руки.

– Все хорошо, тебе не нужно извиняться. В конце концов, ты не обязана приходить сюда, – сказал он со смехом. – Хотя мне приятно, когда ты появляешься снова.

– Спасибо, – поблагодарила я, чувствуя себя неловко.

– Если хочешь, устраивайся поудобнее. Я испек печенье и как раз собирался приготовить горячий шоколад со сливками. Будешь?

Я кивнула с энтузиазмом.

– Печенье и какао – это именно то, о чем я думала сегодня, катаясь на санках. Кстати, ты подарил мне эти великолепные санки?

Эдвард улыбнулся.

– Тебе понравились?

– Конечно! – воскликнула я. – Они потрясающие! Я каталась на них с Джоши, и было так весело. Большое, большое спасибо!

– Рад, что ты нашла им применение, – ответил Эдвард и медленно направился в сторону кухни. – Впрочем, я не удивлен…

Мгновение спустя он вернулся с большим подносом, и я поразилась тому, насколько быстро он приготовил напитки.

– Что ты имеешь в виду? Почему не удивлен? – переспросила я, разглядывая деликатесы, которые хозяин дома разложил передо мной.

В двух больших чашках горячего шоколада возвышались горы сливок, посыпанных какао-порошком и розовыми мини-зефирками. В большой миске было самое красивое печенье, которое я когда-либо видела. Каждое пирожное – шедевр, и ни одно не было похоже на другое. Я потянулась за падающей звездой с голубой глазурью и золотой посыпкой.

– Потому что ты мне кое-кого напоминаешь, – ответил Эдвард, – меня, – добавил он, заметив мой вопросительный взгляд.

– В каком смысле? – полюбопытствовала я и сделала глоток шоколада. Горячий напиток был вкусным, и я почувствовала себя так, будто находилась в гостях у Вилли Вонки из романа «Чарли и шоколадная фабрика».

– В глубине души ты игривый ребенок, который любит быть активным. Но иногда разум нарушает твои планы, и ты фокусируешься на том, что имеет значение.

Я усмехнулась.

– Не буду отрицать, – согласилась я. – А что имеет значение?

– Веселье, – сказал Эдвард и улыбнулся, – легкость, интерес к экспериментам, доверие, присутствие. Любовь к себе, к своему окружению и к жизни. Я тут подумал: чтобы отключить разум, нет ничего лучше, чем выйти на природу, проявить активность, преодолеть страхи и получить удовольствие.

– Наши вкусы определенно совпадают, – с энтузиазмом ответила я и потянулась за печеньем в форме санок, которое было покрыто белым шоколадом и тонким сусальным золотом. – Но, честно говоря, я начинаю чувствовать себя очень неудобно. – Брови Эдварда вопросительно взлетели вверх. – Ну, ты постоянно угощаешь меня здесь самой чудесной едой и самыми вкусными напитками, выслушиваешь мое нытье, даешь советы, а теперь еще и даришь мне санки, которые, судя по всему, стоили недешево. Или того хуже! Неужели это семейная реликвия?

– И все же одну вещь я тебе подарить не смогу, – мягко ответил Эдвард кротко и пропустил последний вопрос, – а именно внутреннюю гармонию.

Я расхохоталась. При этом крошка печенья вылетела у меня изо рта.

– Ой, извини, – смутилась я, вытирая рот. – Могу лишь повторить: ты прав.

Эдвард удовлетворенно кивнул и тоже потянулся за печеньем.

– Важно время от времени отключать разум, – подчеркнул он. – Мы обсуждали это во время твоего последнего визита.

– Верно, – пробормотала я. – У меня есть друг, который чувствует то же самое, что и я. У него тоже постоянно работает разум, и при этом он совершенно не замечает, как время летит мимо него.

– Может, тебе стоит одолжить ему свои санки, – сказал Эдвард, подмигнув.

Я молча смотрела на него, и у меня возникла идея.

– Да, может быть, стоит… – усмехнулась я, точно зная, что сделать.

Вопросы возникают в голове, а ответы – в сердце.

Призрак в пути

– Бьерн, у меня к тебе вопрос, – сказала я своему домашнему призраку через несколько часов после того, как вернулась домой сытой и довольной.

– Знаю, у тебя много вопросов, – ответил Бьерн. – Ты хочешь знать, какой жизнью хотела бы жить, почему ты здесь, отчего бьется твое сердце, что твоя жизнь…

– Очень забавно, – прервала его я. – Разумеется, я сама знаю свой список вопросов, и он далеко не короткий. Однако теперь у меня вопрос к тебе.

Брови Бьерна поползли вверх.

– Слушаю.

– Ты когда-нибудь покидал этот дом раньше? Я имею в виду как призрак?

Бьерн колебался.

– Хороший вопрос… Нет, по крайней мере