Неврозы: клиника, профилактика, лечение - Михаил Ефимович Литвак

у тех учителей, не получила необходимой школы». Танцевать же в кордебалете и не быть солисткой противоречило всем установкам Е. Поэтому после окончания школы решила выбрать «земную» профессию и стать косметологом, но не прошла по конкурсу в соответствующее учебное заведение. Это был первый удар по гордости Е. Тяжело переживала неудачу, но старалась не подать виду. Особенно было обидно то, что многие, явно уступавшие ей по способностям, устроились гораздо лучше нее.

После этой неудачи поступила работать в проектный институт чертежницей. В течение пяти-семи месяцев была подавленной. Перестала ходить в балетную школу, замкнулась. Затем настроение улучшилось, стала готовиться к экзаменам в институт. На следующий год поступила в строительный институт на вечернее отделение, продолжая одновременно работать. Состояние было вполне удовлетворительным.

Личная жизнь не удалась из-за чрезмерных требований к спутникам жизни. Несколько связей, не давших ей особого удовлетворения, укрепили негативное отношение к лицам мужского пола. После окончания института стала работать инженером в проектном институте. Близких дружеских отношений не возникало ни с кем из-за язвительности. Однако руководство ценило ее деловые качества, часто Е. посылали в командировки, где ей удавалось «пробить» больше дел, чем сослуживцам. Сама работа как таковая для Е. была неинтересной, но она старалась загружать себя работой, ибо замечала, что это как-то отвлекает ее от размышлений о неудавшейся жизни и несбывшихся надеждах. Вскоре потеряла свой круг общения со сверстниками. Общалась с женщинами неудавшейся судьбы старше ее лет на 10–15, которые, как могли, поддерживали ее морально и давали советы, основанные на собственных ошибках. Так, в частности, советовали родить ребенка без мужа и т. п.

Лет в 27–28 заметила, что стала раздражительной: если раньше во время конфликтов была саркастично-спокойной или дерзко-ироничной, то теперь нередко сама срывается на крик. Однако в этот период больной себя не считала. Подобные реакции всегда возникали в какой-то конкретной ситуации, где Е. объективно чаще всего была правой.

Когда Е. был 31 год, тяжело заболел отец. Все многочисленные хлопоты, связанные с лечением, она взяла на себя. Личные заботы отошли на второй план. Е. скрыла от братьев и матери истинный диагноз отца (злокачественная опухоль нижней челюсти). Последний месяц болезни отца едва держалась на ногах от утомления и недосыпания. Отец болел шесть месяцев. Смерть его, хотя такой исход был предрешен и Е. об этом знала, потрясла ее. Она долго была подавленной, жизнь казалась пустой и ненужной. Нарушился сон. Лежа в постели, подолгу размышляла о смерти отца. Упрекала себя, что сделала не все, что могла. Мысли эти стали носить навязчивый характер и не давали заснуть. Утром вставала разбитой, с трудом работала, голова была тяжелой, несвежей. Постепенно мысли об отце стали носить более спокойный характер, но бессонница держалась. С трудом засыпала, быстро и рано просыпалась. Нарастала утомляемость на работе, было трудно сосредоточиться, начала раздражаться по пустякам. Немного лучше чувствовала себя в командировках – сон несколько улучшался, а в хлопотах время шло быстрее. Обратившись за помощью к невропатологу, рассказала лишь внешнюю канву событий, не раскрывая своего внутреннего мира. На приеме выслушала общие слова утешения и получила рецепты на снотворные препараты. Последовательно перепробовала практически весь спектр последних (ноксирон, фенобарбитал, этаминал натрия, барбамил и др.) и транквилизаторов (элениум, седуксен, тазепам, радедорм, реладорм и пр.). Дозы лекарств доходили до шести таблеток, но состояние продолжало ухудшаться. Боясь развития наркомании, пыталась воздержаться от употребления транквилизаторов. После бессонных ночей возникали чувство ползания мурашек в теле, головные боли, раздражительность, с которой уже не могла справиться. Сотрудники, да и сама Е. замечали, что вся она напряжена, взрывается по пустякам. Немного утешала себя тем, что в командировках удается спать без снотворных. Психиатр, к которому она обратилась за помощью, не найдя психопатологической симптоматики, от лечения отказался. Пробовала применять психологические приемы регуляции сна, для чего усиленно изучала научно-популярную литературу. Однако эффекта это не дало.

Е. была направлена на консультацию в консультативную поликлинику медицинского института. К этому времени в статусе были выражены астения, агрипния, депримированность. Однако Е. сопротивлялась раскрытию внутреннего мира, попыткам найти корни невроза в особенностях ее личности. На вопросы, касающиеся интимных переживаний, давала формальные ответы. На лице было снисходительно-пренебрежительное выражение. От предложенного комплексного лечения с использованием методов групповой психотерапии отказалась, а попросила составить новую более эффективную комбинацию снотворных и транквилизаторов. Получив отказ в этом, обиделась и ушла. Но состояние продолжало ухудшаться. Сон со снотворными не давал нужного отдыха, нарушились отношения на работе, усилились неприятные ощущения в теле, при волнении начиналось сердцебиение, стали возникать мысли о наличии тяжелого заболевания.

Через некоторое время Е. вновь обратилась за помощью в консультативную поликлинику, где в процессе обследования и индивидуальной психотерапии, во время которой использовалась техника сократического диалога и когнитивной терапии, уяснила внутриличностные механизмы болезни, поняла, что смерть отца была здесь «последней каплей», а не основной причиной.

Приступила к лечению в амбулаторных условиях. Из лекарственных средств был назначен галоперидол, феназепам на ночь, карбонат лития; при бессоннице рекомендовалось добавлять один из транквилизаторов по собственному усмотрению. Больная отметила, что уже после первой беседы с врачом ушла с надеждой на улучшение. В работу психотерапевтической группы, которую стала посещать на третий день, включилась активно, обсуждала случаи и конфликтные ситуации, которые были у нее на производстве. На следующем занятии рассказала, что, успешно применив технику общения, избежала ненужных трений и добилась переноса сроков поездки на сельскохозяйственные работы. В ночь после группового занятия спала неплохо и к дополнительному приему транквилизаторов не прибегала. Потом спала плохо, но в ночь накануне группы в предвкушении занятий незаметно для себя заснула, но проснулась рано – в 4 часа утра. Тем не менее чувствовала себя бодрой. Отметила, что меньше стала размышлять о своих неприятностях и больше о том, что было на занятиях. Для ускорения хода лечения направлена в клинику.

Соматический статус. Органической патологии нет.

Неврологический статус. Сухожильные рефлексы слегка оживлены. В позе Ромберга устойчива, координаторные пробы выполняет правильно. Легкий гипергидроз рук и стоп.

Психический статус. В месте, времени, окружающей обстановке и собственной личности ориентирована правильно. В отделении освоилась сразу, но держалась с известной долей высокомерия, подчеркнуто вежливо, формально выполняя все требования режима, иронично отнеслась к некоторым порядкам. С медсестрами старалась не контактировать, решала все вопросы через врача. В палате довольно быстро заняла лидирующее положение, хотя и не стремилась к этому. Ходила по отделению подчеркнуто прямо, не поворачивая головы по сторонам. За внешностью своей следила. Быстро оценила контингент больных и повела себя так, что даже самые надоедливые и приставучие не смели ее задевать. С врачом