Неврозы: клиника, профилактика, лечение - Михаил Ефимович Литвак

трудолюбием. Предметная деятельность для них являлась компенсаторным механизмом. В процессе труда больные забывали о личной неустроенности, находили удовлетворение, у них появлялись надежды на будущее. В минуты отдыха, находясь в одиночестве, бывали подавленными, в обществе терпели уколы, насмешки или издевательства. Частое повторение цикла, в котором надежда сменялась разочарованием, определяло тенденцию к появлению минуса в позиции «ВЫ». Больные переставали активно искать партнеров по эмоциональному общению, жили в духовном одиночестве. Единственной моральной поддержкой оставалась надежда.

Таблица 7

Предиспозиционные факторы развития заболевания при личностном комплексе «гадкого утенка»

Все больные с данным комплексом получили воспитание в стиле «преследователя». Чаще всего это был тип «Золушки», предполагающий большое количество запретов и мрачных пророчеств на будущее («с такой внешностью не выйдешь замуж», «при такой тупости не выбиться в люди» и т. п.). В семье обычно было двое и больше детей. Наши больные были в роли отверженных и получали наказание за своих братьев и сестер. Тщетно пытаясь своим усердием и послушанием заслужить хорошее отношение, они постепенно убеждались в собственной никчемности и начинали вести себя как забитые существа, которые постоянно ждут нападения.

В школьные годы они учились успешно, но авторитетом у одноклассников не пользовались из-за чрезмерного послушания, усердия и робости. Кратковременные контакты со сверстниками заканчивались изгнанием больных из-за неумения поддержать шалости. Они обычно не сердились на обидчиков, считая, что не заслуживают лучшего отношения.

Проблема общения становилась особенно острой в период полового созревания. Неумение поддерживать отношения у мальчиков вело к онанизму. У девушек, особенно внешне привлекательных, складывалась парадоксальная ситуация. Искренне считая себя дурнушками, они радовались вниманию и ухаживанию, но из-за гиперсоциальности на более тесные контакты идти не решались. Отношения прекращались. После нескольких таких циклов оставались одинокими или выходили замуж за высокомерных мужчин с садистскими наклонностями.

Образовательный ценз у больных этой группы по сравнению с другими был самым высоким. Все они занимали низшие должности, соответствующие их квалификации. Стремления занять более высокое положение у них не было.

Семейная неустроенность здесь также была самой высокой. Всех находящихся в разводе партнеры бросили в самые трудные минуты их жизни. Чаще всего это случалось, когда они заболевали и не могли выполнять свои прежние обязанности. В процессе развода несли большие имущественные потери, избегая судебных разбирательств. Несколько больных построить семьи не смогли. Мужчины связывали это со своей робостью, боязнью сексуальной неудачи. Женщины жили интересами семей своих братьев и сестер.

Признаки невротизма возникали очень рано. Лишь у одного они появились в период обучения в школе. Невротизм проявлялся подавленностью, тревожностью, неуверенностью. Отмечались также астенические реакции, депрессивно окрашенные.

Все больные до развития невроза страдали соматическими заболеваниями в достаточно выраженной форме, по поводу которых неоднократно лечились в поликлиниках, стационарах и санаториях. Ретроспективный анализ показал, что уже тогда имела место невротическая симптоматика, но она маскировалась соматическими расстройствами. Реакция больного на соматическое заболевание усиливала чувство ущербности. Минус в позиции «Я» закреплялся, а соматическая патология отходила на вторую план задолго до развития невроза.

Причиной своей болезни больные считали лично-семейные и производственные конфликты, соматические заболевания. Формально они признавали связь между своим личностным комплексом и болезнью, но истинных психологических механизмов последней не осознавали.

Таким образом, появление под влиянием воспитания минуса в «Я» приводит к развитию постоянного эмоционального напряжения, мешает налаживанию полноценных отношений, в результате чего больные становятся гонимыми. Каждая неудача способствует закреплению минуса в позиции «Я» и появлению его в позиции «Вы». Все это приводит к нарушению адаптации, рано возникают явления невротизма и защитные формы поведения. На одном из жизненных витков возникает соматическое заболевание, а затем (а иногда сразу) невроз. К моменту формирования последнего становятся выраженными астенические и депрессивные радикалы.

Таблица 8

Основные клинические характеристики, методы лечения и его результаты при личностном комплексе «гадкого утенка»

В этой группе чаще всего отмечалась неврастения. Астенический синдром имел сложную структуру. Кроме астенической симптоматики, практически у всех больных наблюдались подавленность, тоскливость, навязчивости, сенестопатии. В ряде случаев подавленность и тоскливость носили настолько выраженный характер, что синдром можно было типировать как астено-депрессивный. Особенностью депрессивных высказываний было то, что больные в своих бедах винили себя, судьбу, но не других. Обращала на себя внимание их покорность. Больные ставили перед врачом задачу подкрепить их силы, чтобы они могли дальше нести тот физический и психологический груз, который взвалила на них жизнь. В одном случае чрезмерная фиксация больного на сенестопатиях позволила определить синдром как астено-ипохондрический. Лишь у одного больного астенический синдром условно можно было отнести к гипогенической форме.

При неврозе навязчивых состояний наблюдались канцерофобия и арифмомания. В спектре эмоциональных расстройств преобладал депрессивный компонент, который подавлял чувство страха.

У одной больной с истерическим неврозом была астазия-абазия, у другой – истерические гиперкинезы лицевой мускулатуры. Депрессивный компонент, выраженная астения, а также отсутствие признаков демонстративности, по-видимому, позволили предположить наличие органического заболевания головного мозга (эти больные длительное время наблюдались у невропатолога).

Сексуальная проблема занимала основное место в переживаниях 12 больных. У мужчин это были гипотенциал или психологическая неудовлетворенность сексуальными отношениями. Женщины отмечали ту или иную степень фригидности, довольно часто тяготились сексуальной близостью, но неудовольствие свое партнерам не высказывали, что было еще одним моментом, усиливающим чувство неполноценности и депрессивный фон.

Суицидальные высказывания имели место в 12 случаях, у одного больного были суицидальные намерения, которые возникли после неудачи в сексуальных отношениях.

Личностный комплекс оказывал влияние на поведение больных в процессе обследования и лечения. На приеме у врача они со смущенным видом садились на краешек стула, как бы извиняясь за то, что вынуждены отнимать время по пустякам. Рассказывая о своих неприятностях, виновато улыбались, как бы приглашая врача посмеяться над их неприятностями. Жалоб предъявляли немного – обычно одну-две. При этом создавалось впечатление, что состояние легкое.

В процессе дальнейшего наблюдения выяснялось, что больные очень чутко реагируют на эмоциональное состояние врача. Это выражается в неосознанном подыгрывании последнему, демонстрации улучшения состояния, хотя такового нет. Если такой больной решит, что врач к нему не расположен, то может прекратить лечение. Поэтому больных с комплексом «гадкого утенка» лучше всего сразу помещать в стационар, не обманываясь кажущейся легкостью состояния.

В стационар эти больные ложились неохотно, после длительных уговоров, так как считали себя «не настолько больными, чтобы занимать койку», или боялись «подвести» своих близких или сотрудников. Осваивались в отделении медленно, хотя сразу же находили людей, с которыми хотели бы подружиться. Инициативу в общении поддерживали с энтузиазмом. Стараясь сделать что-нибудь приятное партнеру, не замечали, как становились