Тепло светлячков. О маленьких чудесах, что делают жизнь полной - Цзинь Юйцзян

что это все остатки пряжи от вещей, что она когда-то вязала. Некоторые клубки пролежали тут уже по десять-двадцать лет. Она почти про каждый могла рассказать, откуда он: один остался после свитера для дедушки, другой — после кофты для папы или тети.

Я с недоверием перебирала эти «винтажные» клубки, по очереди их разглядывая, пока не наткнулась на один особенно знакомого цвета. Я спросила бабушку: «А этот?»

Бабушка сказала, что он остался с тех пор, как она вязала мне в детстве свитер и штаны. Тогда она купила много шерстяной пряжи, так как та зима выдалась на редкость холодной и ей хотелось связать что-то потеплее, чтобы я не замерзла.

В итоге она сделала целых два комплекта, а этот последний клубок так и не пригодился. Выбросить его она не смогла и хранила еще много-много лет.

Я вспомнила: тот самый свитер оливкового цвета! Вообще-то, в детстве я его совсем не любила, оттенок казался каким-то грязноватым, некрасивым. Но папа с мамой все время заставляли меня его носить. Даже если я пачкала один, они тут же доставали второй, точно такой же.

У других девочек были белые или красные свитера с вышитыми зайчиками, а у меня — всегда самые простые, с круглым вырезом или на пуговицах. Единственное, что в них менялось, так это количество и расположение карманов, и то в каком-то определенном порядке.

— Бабушка, я смотрю, ты и правда обожаешь вязать! Ну кто еще может целый ящик забить одними только клубками пряжи, да еще такими, которым больше двадцати лет? Ты все хранишь и хранишь… А зачем? Разве не жалко места?

Бабушка не ответила, лишь улыбнулась. Она перестала вязать, аккуратно перебрала клубки в корзине у ног и пробормотала: «Должно быть, хватит».

Затем она подтянула очки, съехавшие на кончик носа, и поднесла уже связанную часть ближе к глазам. Несколько минут внимательно рассматривала полотно, после чего разложила его на коленях, осторожно потянула за уголки и тщательно проверила, нет ли неровностей или пропущенных петель.

Очевидно, что никаких изъянов там не было, бабушка ведь вязала всю жизнь и делала это так ловко и уверенно, что просто не могла ошибиться. Но, несмотря ни на что, она по привычке все равно тщательно все проверяла.

— Бабушка, давай включу свет в гостиной? Тебе не темно? А это ты для кого вяжешь?

— Не надо, чего зря тратить электричество. Мне хорошо видно: вот же, от печки свет идет. Это я вяжу штаны для твоего папы. У него спина слабая, а они как раз прикроют поясницу. Я дедушке такие связала, теперь и ему свяжу.

— Как папе повезло! В своем-то возрасте он все еще носит штаны, которые ему вяжет мама.

— Повезло, это точно. Ни твоя тетя, ни твой дядя так не избалованы.

— Потому что у тебя есть любимчик.

— Он счастливчик, потому что у него есть ты. А я вовсе не предвзята. Твоей тете всегда жарко, она даже зимой подштанники не надевает, зачем ей вязаные штаны? А у твоего дяди здоровье лучше, чем у папы, он тоже такие почти не носит.

— Бабушка, да не оправдывайся, просто папу ты любишь больше! А раз ты его любишь больше, значит, и меня ты любишь больше, да? Я-то знаю! У тебя все на лице написано!

Бабушка, смеясь, сказала, что я болтушка и подлиза.

— А ты снимала с папы мерки? Я смотрю, у тебя даже нет перед глазами таблицы с размерами, ну там длина, талия и все такое.

— Зачем мне она? — ответила бабушка. — Я ведь всю жизнь вяжу. Размеры каждого из вас я и так наизусть знаю. Разве что талию нужно побольше, он сейчас поправился. Но это я уже в процессе учту, сделаю пошире.

Точно, как же я сама не догадалась? Бабушка ведь связала для всех нас столько всего. У нее в голове своя таблица, где четко и по полочкам разложены размеры каждого. Ей не нужно ничего записывать, чтобы создавать индивидуальные вещи.

— У твоего папы все хуже со спиной. Это из-за того, что он в молодости не берег себя: подолгу был за рулем, много сидел. А теперь еще и диабет. Эх… Ему нельзя переохлаждаться, мерзнуть, надо думать о здоровье. А не то в старости он будет в таком состоянии, что даже мое тело окажется крепче его.

Как только речь заходит о папе, бабушка начинает говорить особенно много. Вся семья знает, что она его откровенно выделяет перед остальными. С самого детства он был ее любимчиком, она его много баловала, что сделало его очень упрямым. До сих пор он таким и остался. В молодости он, верно, немало нервов потрепал родителям. Но и папина любовь к бабушке тоже самая настоящая и искренняя. Даже сейчас она часто о нем вспоминает и все еще вяжет ему шерстяные штаны. Каждый раз, когда мы приезжаем навестить их, бабушка готовит его любимые блюда.

Ее любовь проявляется в том, что она упорно делает одно и то же, снова и снова. Ее любовь — в том числе и в ее бесконечном, но заботливом ворчании.

Бабушка тщательно просматривает связанные ею шерстяные штаны, проверяя, нет ли где изъяна, будто одна-единственная ошибка лишила бы их способности согревать.

— Я связала тебе те две зеленые кофты разного размера, чтобы ты могла носить их две-три зимы. На них ушло много пряжи, так что они очень теплые.

— Когда я была маленькой, мне не нравились эти свитера, я не любила их цвет, да и вообще они какие-то простые, без узоров. Тетя связала для сестры совсем другой свитер, красивый, разноцветный, с узорами.

— Это сейчас ты повидала много всего хорошего и стала избирательна. А в детстве-то тебе очень нравилась та кофта, ты ее носила каждый день и снимать не хотела. Ты и правда ее любила, — твердо сказала бабушка.

— Говори что хочешь, все равно я не помню. Но теперь все по-другому, бабушка. Послушай, этот зеленый — последний писк моды. Я тебе покажу, какие свитера сейчас носят. Если ты сможешь связать что-то подобное в таком цвете, я буду выглядеть как звезда!

Я достала телефон и показала бабушке картинки из онлайн-магазина.

— Что за нелепый стиль такой? Все висит, болтается, плечи открыты, шея вся наружу! Так простудиться недолго, потом будешь с горлом маяться! А вот это посмотри: рукава такие длинные, как с такими работать? Соберешься посуду мыть — все намочишь.

— Бабушка, ну те, кто такое носит, посуду мыть точно не собираются! А