Счастлив снаружи, счастлив внутри. Как построить жизнь мечты, ориентируясь на свои подлинные желания, а не навязанные стереотипы - Вера Александровна Дейногалериан

• Папа из-за ребенка ушел из семьи.

Вас никогда не удивляло, отчего ребенок одновременно видит родителей богами и считает, что все события в жизни богов – из-за него? Что он притягивает за уши… слона. Ответ простой: «Я не в порядке» обретается с такой фатальной неизбежностью, что опыт прямо-таки надо притянуть. Порой именно за уши.

Феномен первичной лжи «Я не в порядке» созвучен первородному греху, который обеспечивает каждому самоизгнание из рая. Приняв первую ложь за истину, мы обрекаем себя жить во внутреннем аду. Хотя и рай, и ад носим внутри себя, от рая мы становимся оторваны. Идея собственной ничтожности – ничтожности любви в себе – не позволяет строить отношения с источником любви в себе и обрекает нас идти с протянутой рукой за подаянием любви, идти путем склавенморали.

Любые убеждения о ком-либо или о чем-либо другом, которые мы «скачиваем» для своей системы убеждений, – это всего лишь средство убежать от главных негативных убеждений о себе – базовых страхов. Переложить часть боли на других и на другое: «Это не я плохой, это они плохие, мир плохой и жизнь плохая». Это же и главное препятствие для чистки мусорных могильников: «Если окажется, что мир в порядке, жизнь в порядке и другие люди в порядке, не в порядке буду только я», – мыслит каждый инфицированный базовыми страхами внутренний ребенок.

Поэтому все ваши внутренние дети выбирают думать плохо обо всем и обо всех, лишь бы не сталкиваться с болью негативных идей о самих себе.

В реальности это выражается в привычке жить вполсилы, избегая любых признаков активной жизни, проявленности, публичности, в самосаботаже, синдроме отложенной жизни. В отказе от любого дерзновения. «Если я не в порядке, я недостоин жизни», – рассуждает каждый внутренний ребенок и решает так или иначе не жить. И не взрослеть.

Это еще одна причина, почему нет смысла обвинять родителей и значимых других в том, что мы переняли неудачную систему убеждений. На глубине мы сами выбираем плохо думать обо всех и обо всем, охотно впитывая негатив о мире, людях, жизни, чтоб не столкнуться с первозданной ложью о самих себе, которую считаем истиной. Но от себя не убежишь, и о себе мы все равно думаем хуже, чем о ком-либо или о чем-либо другом.

Все остальные, более поверхностные, убеждения строятся вокруг ядра базовых страхов, нарастают сверху кристаллической решеткой, где все логические звенья связаны и каждое ссылается на следующие. Убрать такую прочную идейную конструкцию разом не выйдет, но, если разбирать ее, как здание, по кирпичу, однажды она рухнет. Задача психотерапевта – как хирурга – выбрать оптимальный операционный доступ (логику), чтобы обнаружить и извлечь сразу ядро базовых страхов, вокруг которого и наросла эта система негативных убеждений, отравляющая жизнь клиенту, чтобы та сама посыпалась карточным домиком.

Заговор внутреннего ребенка

Чтобы удовлетворить нашу детскую потребность везде искать виноватого рептилоида, давайте порешим, что во всем этом чертобесии сегодня, в наше просвещенное время, виноват один он – заговор внутреннего ребенка.

Фрейд понимал опасность, исходящую от Ид (которое затем и стало в руках Берна[47] Внутренним Ребенком), и радикально приравнял все бессознательное к Ид, предлагая сдерживать его деструктивные импульсы. Юнг обелил репутацию бессознательного, говоря о деструктивных импульсах Ид как о посланниках, парламентерах, которых стоит выслушать, прежде чем линчевать.

Но вот приходит Эрик Берн, «переименовывает»[48] Ид в Ребенка и тем самым открывает портал в ад: внутренний ребенок становится неприкосновенной фигурой, психотерапевты начинают носиться с ним как с писаной торбой.

В 1964 году Берн выпускает свою легендарную книгу «Игры, в которые играют люди», написанную достаточно популярным языком, чтобы идея эго-состояний вышла в массы. А в 1987 году культ внутреннего ребенка уже оказывается великолепно оформленным в книге Чарльза Уитфилда[49] «Внутренний ребенок. Как исцелить детские травмы и обрести гармонию с собой». Уитфилд преподносит читателю то высшее «я», вокруг которого еще Роберто Ассаджиоли[50] предлагал как вокруг лучшего, чем сознательное «я», начала реорганизовывать личность. Но Уитфилд приравнивает высшее «я» к берновскому Внутреннему Ребенку, и тем причисляет внутреннего ребенка «к лику святых», делает его фигуру неприкосновенной.

Логично, что следствием такого смелого объединения духовного начала человека с внутренним ребенком стало искаженное представление, что любая детская фигура в бессознательном – это и есть внутренний ребенок, а любой внутренний ребенок – это и есть лучшее, что есть в человеке. Так портал в ад стал скоростной шестиполосной магистралью.

Представим, что сказал бы Фрейд, который предлагал только приоткрывать крышку кипящего котла с интенциями Ид и выпускать пар во избежание перегрева и взрыва, если бы знал, что психотерапевты будут предлагать каждого чертенка из котла отмыть, холить-лелеять и едва ли не сажать на трон, чтобы обслуживать его в реальной жизни.

Показателен опыт моей клиентки, которая пришла ко мне после двух лет путешествий по психологам без какого-либо результата. Я спросила, что ей предлагали делать, и она ответила: «Ну, например, мы как-то раз нашли мою несчастливую внутреннюю девочку, и психолог предложила мне сходить покататься на каруселях, чтобы ее порадовать». Я представила свою клиентку – взрослую женщину – на каруселях, и мне стало так же тоскливо, как ее внутренней девочке. Увы, но физическое катание на карусели не проникает в бессознательное так же, как не смешиваются вода и масло. Чтобы в любом возрасте быть человеком, способным радоваться каруселям как ребенок, нужно стать и быть человеком взрослым – тем, для кого вся жизнь и есть радость.

Когда мы провели три сессии, где ее детских идентичностей доращивали до состояния взрослого, героиня сообщила мне о таких результатах:

• появилось спокойное отношение к еде – без проблем ела нормальные здоровые продукты, пошел сброс веса;

• стало неинтересно употреблять алкоголь, то есть пришла к тому, к чему и стремилась;

• случайно потеряла актив, но совершенно не испытала по этому поводу негативных эмоций: не ругала себя и не истерила, как, по ее словам, поступила бы раньше.

Мне вспоминается еще одна печальная история из книги одного психотерапевта. В этой истории клиент пришел с проблемой: легко трачу на других, но не могу тратить на себя. Со специалистом они вышли на корневой эпизод, где герой, будучи маленьким мальчиком, больше всего хотел купить мороженое и булочку с изюмом, но не мог, и это стало отправной точкой решения не тратить на себя. История заканчивалась так: мужчина