За секунду до: как мозг конструирует будущее, которое становится настоящим - Дэниел Йон

обычно ходят парами. Если вы это знаете, то сможете предположить, что человек, который не стесняется общения в больших группах, с большей вероятностью серьезно относится к работе. И, если это так, то ваша коллега-экстраверт, скорее всего, считает, что идти на вечеринку перед рабочим днем — довольно безрассудная затея, поэтому пригласить ее будет плохой идеей.

Знания о различиях умов могут влиять на прогнозы и выводы, которые мы делаем о характере других людей, что, в свою очередь, имеет важные последствия для нашего поведения. Но как нам составить карту этого космоса? Как узнать, какие именно черты характера склонны группироваться?

Большинство из нас — не астрономы, составляющие карты звездного неба с помощью телескопов, которые стоят миллиарды долларов. Наша личная модель основана на звездах, которые мы видим, стоя на Земле и разглядывая узкую полоску неба, которая нам видна. И — если вы, конечно, не психолог — вы вряд ли составляете карту космоса умов, опрашивая тысячи людей и изучая статистику. В вашем распоряжении есть лишь узкая полоска социального пространства, которую вы видите: созвездия и скопления черт характера, которые вы лично наблюдали в знакомых вам людях и персонажах.

Это значит вот что: несомненно, существует объективный космос умов, набор правил и законов, по которым скапливаются и группируются те или иные черты характера. Но существует и ваш личный, субъективный космос умов — модель в вашей голове, которая отражает ваши представления о взаимосвязи тех или иных черт характера. Люди, с которыми лично встречается любой из нас, всегда будут лишь ничтожной долей населения в целом, и выборка у каждого будет своей. Из-за этого мой космос умов отличается от вашего — и нет никакой гарантии, что наши прогнозы хоть в чем-то совпадут.

Особенно это верно в случаях, если выборка людей, с которыми мы общаемся, объективно не отражает состав населения в целом. Например, представьте, что вы студент Оксфорда и имеете несчастье общаться только с членами Буллингдонского клуба — приватного общества, состоящего исключительно из богатых юношей и знаменитого своими шумными ужинами, которые неизменно заканчиваются вандализмом. В этой выборке окажутся люди, отличающиеся крайней экстравертностью и крайним безрассудством. Хотя повышенная экстравертность в целом коррелирует с повышенной добросовестностью, ваша модель космоса умов — основанная на общении с богатыми хулиганами-матерщинниками, бьющими окна, — содержит прямо противоположную ассоциацию. Следовательно, когда вам придется оценивать других людей, находящихся за пределами этой ограниченной выборки, вы можете прийти к ложным выводам. Это станет для вас проблемой, когда вы попытаетесь ориентироваться в большом мире, — а еще более серьезной проблемой это станет для всех британцев, когда вы через несколько лет неизбежно станете премьер-министром.

Или представьте, что вы учитесь в Оксфорде, но в первую неделю нашли себе совсем других друзей — сторонников Социалистической рабочей партии Великобритании. Вас будут окружать юные активисты, которых искренне волнуют мировое неравенство и социальная несправедливость, но свои искренние убеждения они обычно выражают, обзывая соучеников рабами капитализма, потому что те купили последнюю модель iPhone, или классовыми предателями, поскольку они собираются стать финансистами. Вращаясь в такой среде, вы заметите другую «корреляцию» между чертами характера: честность и порядочность для вас будут тесно связаны с бесцеремонностью и конфронтационностью в общении. Но, как и в случае с парнями из Буллингдонского клуба, в популяции в целом подобная связь отсутствует. (Как вы помните, на самом деле порядочность положительно коррелирует с покладистостью, а более обостренное чувство справедливости и честности будет у человека, с которым легче общаться.)

Если мы будем проводить много времени с одной из этих странных групп, наши внутренние модели космоса умов исказятся в попытке приспособиться к ним. Общаясь с несносными аристократами или вечно сердитыми активистами, мы разовьем следующие ассоциации: экстраверты недобросовестны, а люди, обладающие моральной целостностью, прямолинейны и трудны в общении. Но эти группы на самом деле — не репрезентативная выборка для всего общества. Так что, искажая и переделывая нашу модель космоса умов под поведение этих людей, мы в результате хуже начнем понимать человечество в целом. Теории, на основе которых мозг составит свою карту умов, нельзя будет распространить на кого-то еще — и мы начнем делать неправильные прогнозы о людях, с которыми нам только предстоит встретиться.

Если такой процесс действительно происходит в наших головах — наш мозг создает модель на основании прошлого опыта, чтобы понять людей в настоящем, — можно ожидать, что те из нас, кто обладает более разнообразным опытом, смогут построить более достоверную модель чужих умов. Чем больше разных людей мы встречаем, тем более точную карту разных уголков космоса умов способны построить — мы словно посылаем все новые космические зонды, чтобы получить все больше данных о том, как могут выглядеть другие планеты. Это должно помочь нам делать все более точные прогнозы о том, какими окажутся окружающие.

Но если вы попытаетесь составить карту космоса других, опираясь на ограниченный набор данных — либо малое количество людей, либо множество людей, похожих друг на друга, — вы рискуете попасть в ловушку «переподгонки» модели. Вы словно будете направлять приборы космических зондов только на Землю или Солнечную систему, так и не узнав, как могут выглядеть далекие галактики. Вы не осознаете потрясающего разнообразия других умов, поскольку никогда с ними не встречались, и огромный мир других людей окажется для вас относительно чуждым местом.

А в последнее время появились исследования, подтверждающие эту идею: те из нас, кто составляет наиболее точную карту космоса чужих умов, лучше умеют «читать» других — предсказывать, какой может быть жизнь на иных планетах.

В одном изящном эксперименте, проведенном Джейн Конуэй[92], удалось найти хитроумный способ считывания моделей космоса умов, которые люди строят в своих головах: ученые спрашивали, какие черты характера, по их мнению, связаны между собой. В ходе эксперимента участники отвечали на вопросы вроде «Насколько в среднем вероятно, что человек, которого другие считают вспыльчивым, будет также принимать решения, основываясь на сиюминутных чувствах, а не тщательном обдумывании ситуации?», обозначая на шкале, насколько сильной они считают ассоциацию между двумя чертами характера (в данном случае — раздражительностью и импульсивностью). Повторяя процесс для множества сочетаний различных черт характера, ученые составили карты космоса умов участников: внутренние модели, с помощью которых они оценивают чужие умы.

Что особенно важно, ученые могут составить эти уникальные карты космоса умов с базовыми истинами. Благодаря тысячам людей, заполнивших анкеты о характере, мы имеем неплохое представление о том, какие черты взаимосвязаны на самом деле, и можем определить — для каждого человека, — насколько его внутренняя модель космоса умов соответствует реальности социального