Похождения Вечного Принца - Михаил Ефимович Литвак

не шел. У отца на службе было что-то не то из-за его глубокой идейности и бескомпромиссности и преданности делу партии. Не помню детали, но в это время он конфликтовал с командиром части и в 1953 году был переведен в Среднюю Азию. Но и там он не успокоился, и вскоре его перевели в горы, куда-то на урановые рудники. Как это место называется, я не помню. Но оно находилось между Алма-Атой и Фрунзе (теперь Бишкек). Средняя Азия меня поразила жарой и базарами. Часть, где служил отец, располагалась в пригорье. Солдаты жили в одноэтажных казармах. Одна из казарм была тогда переделана в офицерское общежитие, и там мы вместе и жили. Моя кровать была отделена от кровати родителей медицинской перегородкой. Свидетелем их секса я никогда не был. У меня был такой крепкий сон, что однажды я днем заснул. Они пришли с работы, не смогли достучаться, пошли в кино, вернулись и только потом попали домой. И вообще сон у меня был великолепный. Помню, что когда мы ездили в лагерь, я забирался на верхнюю полку и просыпался тогда, когда поезд уже прибывал в Новороссийск. Итак, с 1952 года жизнь у нас шла таким образом. Мама ездила туда-сюда. Отец в отпуск приезжал домой. В санатории он тогда не ездил, хотя язва его мучила. На каникулы мы уезжали к нему всей семьей. Таким образом, с отцом я был в среднем 4 месяца. Еще месяца 3 жил только с мамой в городской квартире, а месяцев 5–6 один. Кроме того, мама рьяно принялась ухаживать за садом.

Так вот, когда мне было 14 лет, мы попали в Среднюю Азию. Дорога стоит того, чтобы ее описать. Ехали мы с несколькими пересадками. Вначале пересели в Лихой, потом доехали до Ртищево, а потом сели на поезд Москва – Фрунзе. Километров за двести до Фрунзе вышли и еще немного ехали поездом. Самый большой пролет был Ртищево – Фрунзе. Мы ехали несколько суток. Удалось нам попасть в общий вагон. Там все было переуплотнено. Верхняя полка продавалась как плацкарта. Кому повезло, тот попадал на третью полку. А остальные мучились на первой. Мама моя, конечно, на третью полку не лезла, я же, по-моему, на вторые сутки все-таки отвоевал третью полку. Хорошо, что уже была какая-то гимнастическая подготовка. Поездка эта осталась в моей памяти. Осмыслил все происходящее я позже. Весь групповой процесс проходил на моих глазах. Люди заходили и уходили. Вновь зашедшего пассажира встречали враждебно. Люди мыкались по купе, в конце концов, оставались в нашем, если не могли устроиться в соседнем. Вначале они стояли или сидели на своих чемоданах и тюках, потом постепенно как-то все рассасывалось. И все как-то устраивались. И даже потом оказывали помощь друг другу. Сейчас, по-моему, люди сходятся более тяжело. В поезде было много людей разных национальностей. Но больше всех доставалось нам, но словами. Потом я как-то читал повесть Вольтера или Монтескье, который описывает впечатление Азиата, приехавшего в Европу. Не ручаюсь за точность, но смысл общий был таков: в Европе все нации ненавидят друг друга, а все вместе они ненавидят евреев.

Что мне запомнилось в Средней Азии. Поездка во Фрунзе вместе с отцом. Это был очень зеленый город, весь в арыках. Была дикая жара. Отец, еще один офицер, младший по званию, и я пошли в летний ресторан. Там мы заказали обед и бутылку полусладкого шампанского. Мне досталась ровно треть. Помню, что у меня закружилась голова. Помню, что было очень жарко. В момент, когда отца не было, офицер спросил у меня, как в такую жару можно заниматься сексом. Но задал он мне это, используя традиционные матерные выражения. Помню, что я смутился. Но шампанское нам понравилось. Мы захватили с собой еще одну бутылку. Вечером потом ее распили. Мама с удовольствием выпила и тут же заснула, а потом сквозь сон вдруг сказала: «Все птички улетели в теплые края». Мы потом долго смеялись по поводу этой фразы. Еще раз хочу сказать, что отец с матерью, по-видимому, не так плохо жили между собой. По-видимому, отца клинило, когда мать была вместе с ним в его служебных компаниях. По вечерам мы часто собирались вместе, беседовали, играли в карты, в шахматы. Отец научил меня играть, когда я еще учился в 4-м классе: Я помню, что даже участвовал в каких-то школьных турнирах. Специалисты считали, что я играю где-то в рамках 4-го разряда. Теории я почти не знал, хотя у меня был учебник шахматной игры. Не хватало терпения, что ли. Так вот в Средней Азии, когда отец был на службе, я нашел себе компанию сверстников. Что мы там делали, я толком не помню. Но там был турник. Я на него забирался, что-то показывал. Как-то к нам подошел солдатик небольшого роста, разделся. Мышцы у него были накачаны. Показал более сложные упражнения. В общем, он немного шефствовал надо мной. Ругался, когда я вовремя не подходил к турнику. Потом у него случился большой эпилептический припадок прямо на улице. Больше он не появлялся. Только став – врачом, я понял, что его тогда комиссовали. Недалеко от части была хорошая рабочая столовая, куда я ходил за обедом. Тогда было такое оборудование: три кастрюльки, одна побольше для первого и две поменьше – для второго и третьего. Все это скреплялось одной ручкой. Было очень удобно. Запомнил я еще и то, что там цены были значительно дешевле, чем у нас, в Т. Следует заметить, что, сколько себя помню, я всегда был посвящен в финансовые дела семьи или, по крайней мере, считал, что посвящен.

Комментарий: Проблемы финансового воспитания

Это очень хорошо. Как мы увидим, в результате и Вечный Принц оказался не транжирой. К сожалению, многие дети эпохи развитого социализма были не знакомы с бюджетом семьи, и первые собственные деньги у них появлялись, когда они получали свою первую зарплату после окончания института. Эти деньги им казались большими. И действительно, им хватало дня на два-три, максимум на неделю. Потом приходилось занимать. Нет, с большинством ничего страшного не происходило, постепенно обучались. Но, к сожалению, и сейчас многие дети отгорожены от приобретения практических экономических знаний. Иногда, правда, некоторым везет с женой (мужем), которые и берут всю бухгалтерию в свои руки. Я дружил с одним доктором, очень толковым человеком, который сделал большую карьеру. Но денег у него всегда было не больше 1 рубля. Он и сам осознавал, что