Похождения Вечного Принца - Михаил Ефимович Литвак

то мы как раз их и танцевали под мелодию бальных танцев. Конечно, осознанно или неосознанно, танцы я любил. Ведь практически для меня – это была единственная возможность обнять понравившуюся девочку. На большее были большие внешние, да и внутренние запреты. Если уж поцеловал, то обязан жениться.

Хочу сказать, что школьные вечера были единственным местом, где хотя бы вот так безопасно можно обняться. Квартирный вопрос был далек от разрешения. Большинство семей жило в одной комнате неизолированной квартиры. А семья нередко состояла из 5–6 человек (двое детей иногда разного пола, мама и папа, иногда еще был кто из прародителей). В общем, домой к себе никого привести было нельзя. Мы, проживая в двух проходных комнатах неизолированной квартиры втроем, считались буржуями.

Второе место, где протекала наша сексуальная жизнь, – это парк и аллейка. В парке была танцевальная площадка, но там нужно было платить, да там еще и собирались местные хулиганы. Правда, на последние 2–3 танца двери открывались для всех, которые на танцы смотрели через решетку. Так вот тогда можно было туда зайти вполне бесплатно и пригласить кого-то с риском получить отказ и по «морде лица», или просто постоять и помечтать. Аллейка – это тротуар улицы, прилегающей к парку. По ней небольшими группками ходили мальчики отдельно, девочки отдельно. Это были как раз мы, ученики 8–10-х классов. Год тогда имел огромное значение. Старшие не хотели встречаться с нами, мы не хотели встречаться с младшими. В общем, была такая возрастная рознь. Иногда девочки шли впереди, мальчики чуть сзади. Иногда шли в ряд по 4–5 человек, перегораживая весь тротуар. По аллейке дефилирование шло примерно с 8 до 11 вечера. Идущих по делу там практически не было. В центре на тротуарах центральной улицы собирался цвет города. В основном студенчество. Причем один тротуар был более высокого ранга и назывался Пижон-стрит, второй более низкого – киндер-штрассе. Это был отрезок между центральными проспектами не более километра. Дальше улица была пустынна. К центральной улице примыкал парк. Там тоже гуляли, но не студенты.

Так вот, на нашей аллейке мальчики и девочки, когда были вместе, говорили в основном об оценках, о противных учителях и местных происшествиях, которых было много. Девочки между собой говорили о мальчиках, а мальчики о девочках. Те, кто уже целовались, ходили в героях. О завершенных сексуальных отношениях, по-моему, нам, школьникам, и не мечталось. Ну, может, где-то в далеком, малообозримом будущем. Я не хочу давать здесь оценок, хорошо это или плохо. Скорее плохо. Если бы было хорошо, то никто ничего бы и не менял. У меня тоже была примерно такая идеология, которая сочеталась с чрезмерно высокой сексуальной конституцией. Только теперь я представляю силу этой идеологии, ибо побеждала все-таки всегда она, причем довольно легко. Уже потом я задумался, а откуда эта идеология берет силу? Понятно, что у меня самого. Вот и выполни после этого свое предназначение. Если прибавить к тому же, что занятия не занимали у меня всех сил, то, представьте себе, сколько времени уходило на внутреннюю борьбу, этакую внутреннюю сексуальную борьбу. Мастурбацией заниматься было нельзя: в свое время напугали. Поллюций у меня не было, а вот эрекции были довольно болезненными и возникали в самом удобном и неудобном месте. Например, когда сидишь в транспорте. Вот и приходилось стоять, даже когда места были свободны. Я думаю, что наше поколение было более сексуально, что вынуждало нас быть вежливыми. Современные ребята запросто располагаются на сиденьях автобусов. Надо думать, эрекции у них при этом не возникали.

К 9-му классу я практически перестал заниматься спортом. Турник за домом сломался. Наш лидер к этому времени женился на своей партнерше по акробатике. Пойти еще куда-нибудь в секцию я не решался. Да еще и шли тогда разговоры о том, что все уже слишком поздно. Секции тогда работали на рекорды. Малоперспективных детей туда не брали. Впрочем, я и не пытался. Почему-то я поверил одному моему однокласснику, который уже год занимался легкой атлетикой, что я безнадежно в этом плане отстал. Я этим разговорам верил. Так, в семье постоянно отец говорил, что ему уже поздно зародить второго ребенка (а было-то ему всего 33 года, когда он вернулся с войны), хотя его сверстники этим занимались вполне успешно. Потом я узнал, что, оказывается, он был болен и не в состоянии был иметь детей. Но и вообще он чувствовал себя старым. Кстати, вот это «теперь уже поздно» меня в свое время заставляло суетиться и делать неверные шаги, с одной стороны, и делало чрезмерно пассивным – с другой. Это сейчас я считаю, что никогда ничего не поздно.

(Понятие возраста, конечно, носит социальный характер. Знали бы вы, сколько вам лет, если бы вы жили в пещере, дорогой мой читатель? Конечно, нет! Вот и забудьте о своем возрасте. Если вам хочется, то, следовательно, и нужно это желание осуществить, если конечно, у вас есть соответствующие навыки. А если этих навыков нет, то их следует приобрести. Ни одно желание не возникает на пустом месте. Вот не хочется мне петь тенором в миланском оперном театре «Ла Скала». Нет во мне таких способностей. А вот если бы хотелось, то следовало бы попытаться это сделать. Туда, конечно, можно и не попасть, но хоть петь научишься. И вообще в писании сказано, что удовлетворенное желание – это древо жизни, а неудовлетворенное иссушает мозг. А ведь ВП хотел тренироваться! – М.Л.)

Комментарий: О сексуальном воспитании

Проблема секса является одной из центральных, которыми занимается психотерапевт. Я свои представления на этот счет высказал подробнее всего в книге «Секс в семье и на работе». Она мне представляется достаточно практичной, ибо после ее прочтения в соответствии с вашими отзывами, мои дорогие читатели, многие успешно эту проблему решали. В жизни многих людей она занимает слишком много места. (Причем незаслуженно!) Так что замалчивать ее нельзя. Замечено, что некачественный и незавершенный секс отнимает гораздо больше времени, чем качественный и завершенный. Например, один молодой человек в мыслях своих был со своей сексуальной партнершей до 9 часов в день, хотя уровень их отношений был только комсомольский. Многие годами мечтают о своем герое, который живет на соседней улице, не предпринимая никаких шагов для сближения. Количество этих примеров великое множество. Когда кто-то из юмористов сказал, что в Советском Союзе секса не было, я думаю, он не подозревал, насколько его «не было». Дело обстоит гораздо хуже, чем мы об этом думаем.