Мы с тобой одной крови. Как отношения с братьями и сестрами влияют на нас и нашу жизнь - Инна Сергеевна Александрова

Как-то летним вечером я прогуливалась по Имеретинской набережной и стала свидетелем занятной картины. Две подруги шли, крепко вцепившись друг в друга и боясь отпустить. Моя интуиция меня не подводит – я сразу ощущаю, что с точки зрения системы это может оказаться интересным. Любопытство взяло верх, и я пошла за ними, наблюдая и вслушиваясь:

– Мама говорит, что мы как шерочка с машерочкой.

– Моя тоже говорит: «Опять ты со своей едешь, как хвостик за ней». А я просто знаю, что вдвоём мы лучше отдохнём.

– И я не люблю одна в отпуск, ещё и без тебя.

В этом примере дружба вытеснила сиблинга. Так система симптоматично может проявлять исключённых из неё близнецов или двойняшек. Когда в семье на их месте образовывается пустота, тогда и возникают ситуации «Мы с Тамарой ходим парой»[75].

Здесь на место выпавшего из социального атома сиблинга приходит друг. Замещающие могут иметь или друга, без которого ни-ку-да, или бизнес-партнёра, без которого невозможно принимать решения. Или бизнес одному не построить, или вообще – с супругом или супругой в тотальном слиянии. Всегда словно некто второй рядом. Или даже не человек, а стул, на который ставится сумочка, запихиваются пакеты и просто – спокойнее, чтобы рядом стоял свободный стул. Пытаться сесть на два кресла – туда же. В общественном транспорте или в путешествиях может казаться, что соседи слишком близко, и захочется больше пространства между вами и ними. Сигналить о подобной системной ситуации в семье может и, например, выкуп купе полностью. Нужно разбираться в каждом случае ювелирно.

Для замещающих, если они осознанно не включают эту энергию и не заполняют пустоту в системе, могут быть последствия в виде совмещения места. На «вакансию» рядом будут «приглашаться». Гостем может стать любовница, например. Или станете ею вы, потому что с кем-то быть на одном месте спокойнее и понятнее. Та ситуация, когда делить место с кем-то гораздо комфортнее, чем занимать полноправно своё.

Перенос сиблинговых отношений в дружеский контекст – другая сторона этой медали.

Например, вы можете конфликтовать с подругой, на самом же деле вынося в ваше общение проблемные точки с сестрой. На расстановочном поле это выглядит так: вы стоите напротив своего друга и предъявляете какую-то претензию: «Да ты совсем меня не ценишь, вспоминаешь только тогда, когда тебе нужна помощь». Даже по эмоциональной и смысловой нагрузке фразы ощущается, будто этот посыл не по адресу. А за фигурой этой подруги стоит ваша родная сестра. И на самом деле именно ей направляется это сообщение.

Так и в фигуре друга может быть фигура вашего сиблинга. Для чистоты отношений важно растождествить эти отношения: буквально вытащить из фигуры друга свою сестру или брата и контекстно выстраивать с ними отдельные отношения, адресно направляя свои послания. Тогда и дружба станет взаимодополняющей, где сильный усиливает сильного. Это про здоровые двусторонние отношения.

Отношения с телом, спорт и всё-всё-всё

Сиблинговые отношения важны для развития представлений о собственном теле. К таким выводам пришли отечественные учёные[76]. В одном из исследований, в котором опросили более ста человек, удалось установить взаимосвязь отношений с братьями и сёстрами и восприятием себя. Закономерность следующая: чем качественнее отношения, тем выше самооценка тела.

Особенно это характерно для подросткового периода. В те моменты, когда сиблинг делился своими проблемами в отношении тела с братом или сестрой, он формировал умение идти в близость и доверительный контакт. Поскольку тема телесности очень личная, способность говорить о ней равно возможность обсудить любой другой вопрос.

«Было очень трудно рассказать старшей сестре, что у меня началась менструация: стыдно, – рассказывала клиент. – Казалось, что в “эти дни” я раздуваюсь как воздушный шарик и становлюсь непривлекательной. И да, грязной. Я не знала, как она справлялась с этим, и даже боялась спросить. А ведь мне так хотелось её советов…» На сессию она пришла с запросом стеснения в постели. С партнёром ей было трудно обсуждать «щепетильные» вопросы или даже просто отказывать в близости. Выяснилось, что в детстве девочка оказалась свидетелем истории, когда её старшую сестру пристыдили за испачканные штаны. Зафиксировав свои детские выводы, она и не стала инициировать женские вопросы. «Сейчас я понимаю, что, поговорив, мы могли бы с сестрой стать только ближе», – после системного упражнения выдохнула она. Переписав детскую историю, женщина начала учиться говорить о важном для себя.

Девочки-подростки позволяют себе рассекретить переживания в отношении своего тела в безопасной среде[77]. Они чрезвычайно чувствительны, когда дело касается их физической привлекательности. Если же хвалят достоинства одной в ущерб другой, то возникает крайне взрывоопасная ситуация. «Василиса у нас такая краса, не зря же так назвали! А ты у нас, Наденька, другая» – подобные хвалебные оды в присутствии девочек могут заставить их возненавидеть друг друга. Есть версия, что, культивируя сравнения и соперничество между детьми, родители допроживают собственный опыт. Пытаются «разделить» собственную боль, наработанную в отношениях со своими сиблингами. А значит, проблема начинает приобретать системный характер. Перефразируя Воланда, скажу: «Уважаемые родители, будьте осторожны в своих выражениях»[78]. Особенно когда растите девочек. Вы способны разжечь искру зависти, поощряя внешность или какую-то форму поведения одного из сиблингов. Такая «Наденька» из примера будет думать, что она «уродина», а во взрослом возрасте придёт к психологу работать с низкой самооценкой. Эта история ещё долго не отпустит ваших детей, а расхлёбывать последствия они будут годами.

Если девочек приняли в детстве и не стали высмеивать переживания о теле, то и во взрослом возрасте телесное самоощущение будет адекватно реальности. Без стеснения, но с поддержкой формы и заботой о здоровье. И с так облегчающими душу женскими разговорами о килограммах и талии. Сформированное ощущение безопасности и доверия с сиблингом и отсутствие сравнения их внешности с кем бы то ни было переносятся в другие отношения с равными партнёрами.

Мальчики же более спокойно воспринимают фразы о внешности.

Они оценивают себя по признакам внешнего проявления, где на одной арене встречаются с «себе подобными». Куда сильнее их ранят сравнения об интеллектуальных и спортивных способностях и успехах: «Вот Толенька – какой молодец: опять пятёрку получил, и спортсмен. Когда успевает? Всё-то у него получается – бери с него пример». Такое неосторожное высказывание не только не простимулирует к новым свершениям, но и заставит опустить руки окончательно. Как на картине у Федора Решетникова «Опять двойка».

В сфере спорта конкурентные стратегии проявляются особенно ярко. Здесь чаще наблюдается то, что наработали в своих отношениях сиблинги. Баталии на спортивной арене