Культтерапия. Лекции по психологии искусства - Надежда Железняк

пристальным взглядом героя в камеру. Вы наверняка вспомните: «Храните деньги в сберегательной кассе!» – рекомендацию домушника из «Иван Васильевич меняет профессию» с прямым обращением к зрителю.

Да, мой дорогой читатель, подперший рукой щеку в задумчивости у монитора, вас это тоже касается. И вас, дорогой друг с книгой на коленях. Заключительные кадры – это возможность напрямую обратиться к зрителю, сделать нас соучастниками происходящего. Именно это я сейчас, признаться, и вытворяю. Это позволяет хорошенько подцепить нас на крючок, дать поверить в реальность происходящего. Так автор делает переживания героев предельно близкими нам.

Особенно хорошо это работает в финале. Потому что разрушенную стену уже не возвести вновь. Ее не существует больше.

Вспомните один из самых ярких и первых стингеров в советском кино – «Карнавальная ночь». После надписи «Конец» мы снова видим в кадре Огурцова, который сообщает зрителям, что «снимает с себя “всякую ответственность за показанное”». А стойкие зрители «Убить Билла-2» могут наблюдать привет со съемочной площадки лично от улыбающейся Умы Турман.

Станиславский метко окрестил зрителя «третьим творцом спектакля». Помните небольшой урок физики из фильма «Господин Никто»? Наблюдатель вступает во взаимодействие с наблюдаемым объектом! Да-да, когда вы наблюдаете за каким-то явлением, то влияете на него! Будто становитесь еще одной частью, переменной происходящего. Именно под вашими глазами книга оживает. Она дышит, живет, пока вы ее читаете. И погружается в бесконечный сон без сновидений, погребенная в шкафу.

Титры и авторское послесловие – это прощальный диалог, танец, соучастие. Но не будем забывать и о коммерческом расчете, рекламе киностудии или издательства. Спонсорство и последующая благодарность – тоже часть творческой кухни.

Титры и благодарность созданы не только для читателей и услады тех, кто в них упоминается. Произведения искусства изучают и те, кто их создает. А значит, у них есть возможность найти и привлечь понравившегося редактора, иллюстратора, сценариста к своей работе. К тому же упоминание в титрах – это что-то вроде записи в трудовой книжке, доказательство профессионального опыта.

Как только не пытались удержать у экрана убегающего зрителя! В «Любовь зла» братьев Фаррелли в титры включили и видео о каждом участнике съемочного процесса. А знаменитый режиссер Орсон Уэллс (автор легендарного «Гражданина Кейна») в фильме «Великолепные Эмберсоны» отказался от обычных титров. Зато в кадре, как на театральной сцене, появлялись актеры фильма, а режиссер зачитывал их имена.

Но и самые обычные титры, белыми буквами на черном фоне таят в себе массу загадок, намеков и отсылок. На сленге работников кино они именуются не иначе как «могила» или «барабан».

Мультипликационная студия Pixar в титрах создала особенный блок: «Производственные дети». В нем мы узнаем имена малышей, появившихся у членов съемочной команды во время работы над фильмом! Так мы становимся еще ближе с создателями картины и даже с их семьями.

А если внимательно посмотреть титры к лентам Георгия Данелии (начиная с «Не горюй!»), то можно заметить неизменного участника съемок – некоего Рене Хобуа. Оказалось, что Рене – строитель (который чуть не выкинул Данелию в окно, правда). Но потом все же узнал режиссера. Тогда Данелия решил прочитать ему сценарий, чтобы узнать, как обычный человек отреагирует на фильм. Строитель только повторял: «Гадасаревиа!» (По-грузински – «так хорошо, что с ума сойти можно!».) Несколько дней Данелия брал с собой Рене Хобуа в гости и читал сценарии. В один из дней тот окончательно вымотался и вручил справку от врача: «Рене Хобуа строго запрещается употреблять любые алкогольные напитки». Оказалось, что все это время мужчина не понимал (точнее, не мог перевести), что ему читают, но из уважения к великому режиссеру покорно ходил с ним в гости, выпивал и слушал. А потом и восторгался.

«Рене ушел. А Резо[144] сказал: “Слушай, он столько с нами мучился и терпел. А мы ему даже спасибо не сказали. Давай напишем Рене в титрах, в эпизодах. Он посмотрит у себя в Зугдиди картину, и ему будет приятно. И с тех пор я все время пишу в титрах Р. Хобуа”»[145].

Титры – это еще и замочная скважина в кинокухню. Обратите внимание на последовательность актеров в «барабане». Иногда это такой иерархический подход, выдающий тягу режиссера к субординации. Или, напротив, послание зрителю о равноценности каждого участника. Например, в финальных титрах к мультфильму «Рыбка Поньо на утесе», режиссер Хаяо Миядзаки размещает всех участников, как в школьном журнале, – по алфавиту. Даже названия крупных компаний не идут впереди, а следуют в одном списке с уборщиками студии, воспитателями из детского сада студии и тремя котами – Сати, Маккуро и Юсико.

Заключение

Зачем я пишу заключение? Чтобы освободить вас от автора (то есть от себя). Чтобы сказать: единственное, что по-настоящему важно, – это ВАШИ чувства от прочитанного, от увиденного, от услышанного! Какими бы они ни были.

Писатель невозможен без диалога, без второй ракетки, которая отобьет пас. Спасибо вам за эту блистательную партию. За то, что соглашались на свой страх и риск идти в самые дебри творчества. За то, что мысленно спорили, а может, и считали откровенным бредом некоторые рекомендации. Это значит, что вы чувствовали, размышляли, обращались к своему внутреннему миру. Это значит, что вы не остановитесь на этом, а будете вгрызаться в искусство всей душой, наслаждаться поиском, творить! Позвольте себе любые чувства, но главное – чувствуйте, анализируйте, «чтоб жизнь прожить не зря, / Чтоб высосать из жизни костный мозг, / Искоренить все, что не жизнь, / Чтоб не понять на смертном ложе, что я не жил…»[146] Каждое ощущение, каждая мысль – это путь. Один из миллиона возможных.

Эта книга – лично ваша карта. Мне неизвестно, куда она вас приведет и что там будет, лично в вашем сундуке. И я по-прежнему верю, что главное – не место назначения, а сам путь. Эта карта уникальна для каждого, потому что, как и любое произведение, оживает, наполняется душой, только когда Вы читаете ее. Когда ваши глаза продираются сквозь рой букв и пишут свою неповторимую симфонию. Какой будет ваша встреча? Мне лишь остается завороженно наблюдать за тем, как вы создаете свою творческую реальность. Как делаете выбор, как распоряжаетесь своими открытиями.

Когда вы захлопните книгу. Поставите ее на полку. Передадите друзьям, которые забудут о ней… Когда ее изрисует годовалый малыш в творческом экстазе – меня давно уже в ней не будет. К моменту, когда я допишу эти пару абзацев, я окончательно растворюсь в тексте.

Признаюсь, это было