Поколение «сэндвич». Простить родителей, понять детей и научиться заботиться о себе - Светлана Комиссарук

Нужно глубже понять, чем же фундаментально отличаются эти две культурные реальности – индивидуализм и коллективизм. Как человек мыслит себя в каждой из этих реальностей и чего боится? Что для него самое главное? Что его мотивирует? Как он принимает решения? На кого рассчитывает и с кем считается в своей повседневной жизни?

В общественных науках существует несколько больших теорий, которые делят человечество на культуры, отличающиеся восприятием себя и окружения. Теория о коллективизме и индивидуализме – наиболее распространенная из них. Она делит всех нас на тех, кто видит себя отдельно стоящей личностью, со своими уникальными данными, потребностями и возможностями, и на тех, кто видит себя частью чего-то большего и всегда учитывает это большее как определяющее его сущность. Почему и как часть населения земного шара стала индивидуалистами (Западная Европа, Австралия и Северная Америка), а другая часть (все остальные) – коллективистами, до конца не выяснено.

Одна из версий связана с условиями проживания наших предков. По этой версии[12] природные и климатические условия, вероятность катаклизмов и близость к источникам воды определяли плотность населения и возможность миграций. В той части мира, где ресурсы были ограничены, – там пропитание зависело от погодных условий и совместной обработки земли, и каждый должен был опираться на общину. Особенно это было важно в Азии – для круглосуточного поддерживания ирригационной системы при выращивании риса. Но и у нас, у славян, обработка полей велась тоже сообща, коммуной. Люди жили скученно, возможности передвижения были невелики. Хочешь выжить, прокормить семью – изволь приспособиться к общине, стать нужным и заслужить свою долю урожая. В этих краях наши предки, чтобы не пропасть, неуклонно подчинялись общим правилам. Они не могли и помыслить себя как отдельно стоящую единицу. С детства постигалась народная мудрость: «Один в поле – не воин»; «Друг познается в беде»; «Сам погибай, а товарища выручай». Каждый выполнял порученную ему часть работы максимально хорошо, чтобы насладиться общим результатом.

К тому же в этой части мира из-за большой плотности населения была высока вероятность эпидемий, что также диктовало коммуне четкие правила выживания. Члены этих общин и коммун понимали, что в одиночку они пропадут. В сказках детям внушали: «Соломину и муха сломит, а сноп и лошадь не раздавит». Тех, кто ленился, кто противился уставу, изгоняли из общества, и они были обречены на голодную смерть. Все было на виду, персональных границ просто не существовало, и судьба каждого решалась сообща, ведь «шила в мешке не утаишь». Быть не с общиной, на обочине, считалось смерти подобно: тот, «чья хата с краю», ничего не знает. В этой реальности считалось и считается зазорным хвалиться собой и проявлять гордыню. Будь среди всех, не отставай, не выделяйся, учит народная мудрость в мире коллективизма. У китайцев «торчащий ноготь отрезают». А японская поговорка предупреждает: выступающий (из общего ряда) кол обязательно вобьют…

В той части мира, где имелась свобода передвижения, где были широкие пространства и низкая плотность заселения – там возникала относительная независимость, которая вела к индивидуалистическому взгляду на мир. Здесь, чтобы выжить, часто надо было принимать быстрые решения, рассчитывать только на себя: забрать свою семью и сняться с места, начав все сначала на новых землях и пастбищах. Здесь было важно отстаивать честь и независимость семьи из поколения в поколение (сразу приходит на ум вражда Монтекки и Капулетти). В этой культуре потомкам передавались уважение к личным границам, к проявлению силы и соблюдению чести, ценилось умение защитить себя и настоять на своем. В этой культуре в колыбельной пелось: «Когда ты станешь юношей, ты будешь носить оружие, не будешь ты бояться ни стрелка, ни жандарма, а если тебя оскорбят, ты станешь хорошим бандитом. Пятнадцать твоих предков были убиты, быть может, ты, мой мальчик, – тот, кто должен за них отомстить». В этой культуре с детства превозносилась независимость от окружения и уникальность, и бабушки мальчикам обещали в колыбельной:

Ты подрастешь

Станешь хорош,

В море с сетями сам пойдешь.

Горя не зная, будешь рыбачить.

Годы удачи жизнь озарят[13].

Со времен, когда основным занятием человечества было земледелие и скотоводство, прошли века, а культурные коды все еще остаются и передаются из поколения в поколение. И хотя мы больше не боремся за выживание и пропитание в коммуне или в одиночку, мы по-прежнему видим мир и себя в нем по-разному. В каждой культуре есть свои сильные стороны. И будет заблуждением считать, будто на Западе, у индивидуалистов, получается выживать лучше, чем у нас, у коллективистов.

Например, с пандемией коронавируса оказалось легче справляться обществу, в котором нормой считается прежде всего думать о других и полагаться на решения лидера. В Китае или в Японии все носят маски и не пытаются увильнуть от карантина. А в странах, где каждый – за себя, ведется горячая полемика, как и насколько власти города имеют право требовать от жителей не выходить на улицу и носить маски. И кривая заболеваемости растет быстрее. В момент, когда нужно сплотиться против общего врага (болезни), общества с жесткими правилами и неприятием отступлений от норм, конечно, выигрывают. У них есть привычка подчиняться правительству. В их культурном коде заложено слушаться, поэтому они сидят дома, носят маски, моют руки и не высовываются. А в тех обществах, которые в мирные времена отличаются инновациями и частным предпринимательством – в них вот это «я сам себе хозяин» и «вы мне не прикажете» играет во время пандемии дурную роль.

Согласно другой теории[14], на разницу в культурных кодах прежде всего повлияли не условия проживания (климат, ресурсы и т. п.), а то, как в разных культурах воспринимали и объясняли окружающий мир. Особенности мировоззрения заложили основу двух великих цивилизаций, наследниками которых мы являемся: конфуцианской на Востоке и древнегреческой – на Западе. Между коллективистами и индивидуалистами существуют принципиальные различия даже в самой манере думать о мире – в их когнитивном мировоззрении (cognitio – на латыни «изучать, знать»).

В коллективизме придерживаются в основном холистического мировоззрения (holos – по-гречески «целый»). С холистической позиции весь мир рассматривается как бы с высоты птичьего полета, как единое целое, где все объекты и события имеют смысл только как часть общности. В соответствии с холистическим подходом к здоровью человека, например, следует принимать во внимание все потребности пациента, их необходимо рассматривать как единое целое. Именно в коллективистской культуре Востока зародилась акупунктура, и никому не приходило в голову просто вырезать больную часть. Ведь человек, как и весь мир, как и человеческая община, состоит из огромного множества элементов, связанных между собой. Если на одном конце эта связь нарушится, все попа́дает, как карточный домик. А в древнегреческом восприятии мира и в логике его последователей на Западе все построено на формальной логике и причинно-следственных связях. Если что-то мешает, это что-то, как причину, нужно индивидуально удалить: болит – отрежем. Не случайно именно в западном мире зародилась хирургия.

В своих рассуждениях и в решении проблем холисты используют диалектический подход (единство и борьба противоположностей, переход количества в качество, развитие по спирали – помните?) и относительно мало прибегают к формальной логике и причинно-следственным связям. Поэтому противоположные высказывания и ценности неизменно стоят рядом и слиты воедино, как инь и янь. Ведь все взаимосвязано, изменяемо и перетекает одно в другое! Помните, в восточной сказке Ходжа Насреддин говорит: «И ты прав, и ты прав». Прохожий: «Но они же говорят абсолютно противоположные вещи!» Ходжа Насреддин: «И ты прав».

Нассим Талеб, автор нашумевшей книги «Черный лебедь»[15], западный экономист восточного происхождения, изучая влияния случайных и непредсказуемых событий