Патология влечений. Руководство по профайлингу - Леопольд Сонди

(Входит доктор Штудер.)

Штудер: Рад вас приветствовать! Итак, [векторная картина] (С 0+) имеет место у 32 % алкоголиков.

Л. Сонди: [Векторная картина] С 0 + без восклицательных знаков?

Штудер: Нет, со всеми восклицательными знаками, я просто говорю о реакциях. [Векторную картину] (С – +) мы имеем у 14,9 %. Эти две реакции встречаются чаще других, затем идет [векторная картина] (С + +), которая встречается у 13,9 %.

Л. Сонди: Итак, наиболее частой векторной картиной, собственно, является (С 0 +)?

Штудер: Да.

Л. Сонди: А что в «Я»?

Штудер: В «Я» у них [векторная картина] (Sch —).

Л. Сонди: (Sch —), но с восклицательными знаками, или нет?

Штудер: Да, с восклицательными… Их вообще очень много: больше всего восклицательных знаков в [реакциях] (s—) и (h+), затем – в [реакции] (m+).

Л. Сонди: А в (k—)?

Штудер: Нет. В (k—) значительно меньше, чем в (m+).

Л. Сонди: В (m+) больше?

Штудер: Значительно больше. Но [реакция] (k—) все-таки тоже довольно сильная.

Л. Сонди: Да… Значит, эта старая статистика еще вполне пригодна.

Штудер: Именно так…

Л. Сонди: Там у нас было (s—!), (k—!), (m+!).

К. ван Рин: Да… В моей клинике для алкоголиков я тоже встречаю довольно много [факторных реакций] (k—). Но без восклицательных знаков…

Штудер: Да? А это молодые люди или пожилые?

К. ван Рин: Примерно от 30 до 50 лет.

Штудер: И как долго они находились в клинике?

К. ван Рин: От одного дня до недели. Новоприбывшие… Итак, сколько там людей с (k—)? (Листает записи и считает). Семнадцать. У 34 процентов имеется [реакция] (k—).

Штудер: Нужно бы все собрать в одно место (листает бумаги). Если бы у нас были все эти данные, то их было бы достаточно для статистики. (Считает) 11 плюс 12… 23… 33… 41… 46.

Л. Сонди: Сорок шесть – это очень много. (Объясняет К. у ван Рину). Это тяжелые больные, с изменениями печени. Все они содержались в кантональном госпитале в Люцерне.

К. Х. ван Рин: Эти люди обычно говорят: «Я очень хочу вылечиться!» У них есть необратимые изменения в печени, но это еще не самые тяжелые больные.

Л. Сонди: А теперь вопрос, каким образом печень связана с [фактором] «m»?

К. Х. ван Рин: С чем связана?

Л. Сонди: С фактором «m»…

К. Х. ван Рин: Печень?

Л. Сонди: Ну да… Было бы любопытно посмотреть на заболевание печени у психосоматических больных, а не алкоголиков.

К. Х. ван Рин: Как Вы знаете, печень имеет некоторое отношение к сладкому, не так ли? К глюкозе… Накопление сладкого… Дети очень любят сладкое. И материнское молоко значительно слаще коровьего. Таким образом молоко, мать и печень взаимосвязаны. (Сонди смеется.) Но это, разумеется, шутка!

Л. Сонди: А ведь вполне могла быть правдой! (Все смеются.)

К. Х. ван Рин: Нет, это только ради развлечения. Соль, разумеется, связана с почками. А горечь – с сердцем.

Л. Сонди: Да… Кстати, было бы весьма любопытно как-нибудь посмотреть на тест с точки зрения физиогномики. Два человека уже попытались установить связь между этими старыми фотокарточками и физиогномикой, но никто из них не был психологом. Полагаю, что там можно было бы обнаружить и физиогномические взаимосвязи. Я не физиогномист, но очень часто, взглянув на лицо, догадывался о том, что происходит в семье, как в случае с Вами, господин ван Рин.

На прошлой неделе у меня был доктор Мелон из Люттиха, это в Бельгии. Я посмотрел на него, и мне тотчас же на ум пришло лицо шахтера, стоявшего на воскресной мессе. «В вашей семье есть шахтеры?», – поинтересовался я у него. – «Да, мой дедушка был взрывником». (Объясняет Штудеру) Вот этого господина, который сидит напротив, я спросил, не происходит ли он из церковной семьи (смеется). Его дедушка был пастором, и дядя тоже. Да… Вот как обстоят дела.

Здесь должно быть нечто, чем могла бы заинтересоваться действительно научно обоснованная физиогномика. Очень любопытно, что около ста лет назад некий господин Штуве занимался глубинной физиогномикой, как он ее назвал. Об этом писал в своей книге «Сумасшествие» один немец по фамилии Лейбранд. Я уже думал над тем, что собой представляет глубинная френология. Штруве понимает под этим френологию, которая заходит настолько глубоко, что посредством исследования формообразований головы и черепа может диагностировать характер и болезни. Итак, это было в те далекие времена… Сегодня то же самое называется глубинной психологией. А тогда – глубинной френологией (смеется). Этим можно было бы как-нибудь заняться!

Около пятидесяти лет я изучаю генеалогические деревья: смотрю на людей и на их родословные. Когда я еще занимался аналитической практикой, у меня под рукой всегда было собственное генеалогическое дерево и генеалогическое дерево пациента, лежащего на кушетке. Таким образом, могло случиться, что подобные аналогии возникли во мне бессознательно.

К. Х. ван Рин: Да… Я тоже так считаю.

Л. Сонди: Например, я часто сразу же чувствую, какая профессия может подойти человеку.

К. Х. ван Рин: А я сейчас вдруг понял, почему столь страстно увлекся Вашим тестом! Собственно, уже через пару недель я догадался о том, какие возможности в нем скрываются! А теперь даже знаю, почему…

Как-то раз в подростковом возрасте мне попалась одна немецкая книжка по хиромантии, и я научился читать по линиям руки. Затем я заметил, что то же самое можно делать при помощи фотографии. Можно прикрыть на фото сначала один, затем другой глаз. Сразу же видны различия! Затем рот: сначала одну, затем – другую половину…

Л. Сонди: Ага… Кажется, понимаю.

К. Х. ван Рин: Таким образом, я увидел, что-то, что можно сделать при помощи хиромантии, возможно также путем «фотодиагностики». Болезни, способности, недостатки, профессиональные склонности… все это можно определить по фотографии. Тут мне в руки попал тест Сонди (Сонди смеется), и я понял, что это невероятно интересно!

Л. Сонди: Да… Это так.

К. Х. ван Рин: Когда мне было где-то 18, 19 или 20 лет, я мог по фотографии человека поставить ему диагноз. Затем появились эти фотокарточки, и стало возможным диагностировать с их помощью.

Л. Сонди: В Голландии было направление (не знаю, существует ли оно до сих пор), которое представляли ван Цольт и Апфельманн, еще один врач и ван дер Вельде. Так вот… Они пронумеровали фотокарточки по [фактору] «h»: h1, h2, h3 и т. д. и для каждой из них они нашли что-то свое в отношении сексуальности.