Похождения Вечного Принца - Михаил Ефимович Литвак

у нас серия разоблачений как в масштабе страны, так и в масштабе института. В масштабе страны это был доклад Хрущева, в институтском масштабе ректор нашего вуза разоблачал своего Учителя, обвинившего его во взяточничестве. Ректор, выступая на общеинститутском собрании, бил себя в грудь, говорил, что взяток он не берет, (может быть, тогда еще не брал, но потом точно знаю, что брал). В общем, Учителя сняли, ректор занял его кафедру госпитальной хирургии. Тогда я не очень понимал, почему он так сделал. Он ведь был заведующим кафедрой, но общей хирургии. Понял много позже. Общая хирургия базировалась на хирургическом отделении городской больницы, где он хозяином не был. Клиника госпитальной хирургии принадлежала институту, и заведующий кафедрой был одновременно и полным хозяином клиники. В его руках было стационирование. Он сам назначал хирургов на операции. А раньше он командовал только 15 % коек. В общем, все это пахло большим влиянием и… деньгами.

Начались знаменитые 60-е годы. Для меня лично ничего не изменилось. Я с принуждением был призван в армию на 25 лет. Каким-то образом прошло окончание института. Нам (но не мне) торжественно выдали дипломы. А у меня вначале забрали паспорт, выдали какую-то бумажку. Дали проездные военные документы, по которым я мог поехать в отпуск. Я куда-то писал письма. Я смирился уже с тем, что меня берут в армию. Я уже просился, чтобы оставили где-то поблизости от Т., ссылаясь на то, что у меня больной отец, только что уволившийся из армии, и больная мать. Мне обещали, что при распределении это обстоятельство учтут. Но назначение я получил в очень далекое место. Я даже поехал в Москву. По пути я познакомился с женщиной постарше меня лет на 6–7. Мы обменялись адресами. В Москве мне удалось попасть в Министерство обороны и добиться того, чтобы меня направили в Т.

Первый отпуск

После этого уже фактически военным я поехал отдыхать в Ялту. Там у меня был случайный секс с одной женщиной, которую я очень плохо помню. Когда я осмотрелся, с кем же я был, я поменял свое место на пляже. Потом у нас сложилась неплохая компания из 10 или 12 человек. Точно не помню, помню, что число было четное. Мы вместе ходили на пляж, танцы и бродили по горам. Через несколько дней мы решили пойти всем нашим коллективом встречать рассвет на Ай-Петри – самую высокую точку Крымских гор. Крымские горы, если смотреть на них на карте, кажутся маленькими и невысокими. Но когда мы решили пойти на Ай-Петри, то я понял, что для меня они достаточно высоки и неприступны. Я не имел никакого опыта пребывания в горах, но кто-то из нашей компании утверждал, что имеет. Кроме того, у меня был страх высоты, но мне сказали, что туда ведет вполне безопасная тропа, по которой мы пойдем. А на самой вершине есть ресторан и прочие блага цивилизации. Народ у нас подобрался не очень состоятельный. Мы закупили продукты – консервы, овощи, фрукты, но не взяли с собой ни капли воды. Договорились мы встретить рассвет на свежем воздухе (июль в Крыму теплый. У меня уже был опыт проведения ночи в Крыму на свежем воздухе).

Все было очень хорошо задумано. Однако почему-то мы сбились с пути. Не знаю, как получилось, но вышли мы на карниз, он почему-то долго не заканчивался. Пропасть была неглубокая – метров 159–200, но я понимал, что, если бы он был и меньше метров на 100, в случае падения с него большой разницы бы не было. Карниз – шириной метра 2. Я старался жаться к стене и боялся глянуть вниз. Временами карниз сужался. На мне были туфли на кожаной подметке. Они скользили. Я их снял и шел босиком. Хорошо помню, что я не чувствовал, чтобы мне было колко, хотя по тальке на пляже босиком я продвигался с трудом, а там все-таки были совершенно не отшлифованные камни. В общем, храбрецом я себя не чувствовал. Про себя я думал, какая нелегкая меня затащила в горы. В конце концов, карниз кончился. Хотя стало уже не так страшно, но не стало и легче. Практически без дороги, карабкались, кто как мог. Я больше за счет рук (2-й разряд по штанге). Другие были более ловкими и к помощи рук прибегали реже. Хорошо помню, что надо мной никто не смеялся. Даже помогали. Поняли, что я там – самый неопытный. В конце концов, взобрались мы на какую-то вершинку. Поскольку там было повалено несколько довольно крупных деревьев, мы поняли, что даже если скатимся, то деревья задержат. Остановились мы на ночь. Немного поели, запили кислыми сливками. Все как-то притихли. На ночь мы разбились по парочкам, но никаких сексуальных действий никто не предпринимал. (Когда не удовлетворен оборонительный инстинкт, то не до сексуального. – М.Л.) К утру стало довольно прохладно. Мы почти не говорили. Впечатлениями не делились. Но я запомнил, что для меня самым гнетущим было то, что под нами были Ялта и Алупка. Все было как на ладони. До нас доносилась музыка, идущая от многих ресторанов и танцплощадок. Я же думал, а найдем ли мы дорогу домой. Меня эта музыка не радовала. Мне даже казалось, если бы ее не было, то было бы лучше. Честно сказать, каково было самочувствие моих спутников, не знаю, но общего веселья и разговоров как-то не получалось. Убей меня Бог, не знаю, вздремнул ли хотя бы на миг. Помню, что мы лежали на одеялах, которые с собой захватили.

Едва рассвело, мы стали искать спуск. Я по-прежнему шел босиком и не чувствовал никаких уколов. В конце концов, мы вышли в еловый лес. Вниз вел серпантин. Уклон был примерно градусов 45–60, но уже не было страшно, и я начинал даже любоваться красотой этого леса. Склон был высотой, наверное, метров 500, был полумрак и ощущение, что ты находишься в подземном царстве. Основная наша группа спокойно и очень долго спускалась по этой тропинке. Тропинка вся была в мелкой хвое, но я не чувствовал, чтобы меня что-то кололо. Одна девушка должна была в этот день уезжать. С ней пошел ее спутник. Они решили срезать дорогу. По серпантину не пошли, а стали спускаться вдоль русла реки. Мы же спокойно, хотя и долго, спускались. В конце концов, вышли к асфальтовой дороге и остановке автобуса, но совсем не в том районе, куда думали прийти. Там уже напились водички. Сразу