Похождения Вечного Принца - Михаил Ефимович Литвак

это пишу? Потому что уверен, что ни один националист читать эту книгу не будет. А почему они читать не будут? Мои книги читают умные люди, а националист по своей сути. Нет, в плане тактики он кое-что сообразит, но в плане стратегии – нет. Ведь для умного человека предельно ясно, что если опустить в кипящую воду руку, будет ожог, а сила ожога не будет зависеть от пола, возраста, вероисповедания, должности, национальности. Сила ожога будет зависеть от времени, которое человек подверг руку в кипятке. Для умного человека предельно ясно, если преследовать какую-то группу людей, то они объединяться. Не верите? Начните преследовать рыжих. Вот женщин преследуют. Они и создают клубы для женщин. Вот почему постепенно коммунисты теряли самых преданных и далеко не самых бестолковых людей. И вообще любая дискриминация вредна, но неискоренима.

Наконец все сборы закончены, и я еду по назначению. Место моей службы было между Астраханью и Волгоградом. Доехать мне нужно было до Волгограда, а потом на перекладных добираться до места назначения. Правда, можно было взять такси и доехать прямо до места назначения. Но с моим сознанием, природной скупостью и материальным положением студента это было очень дорого. Я доехал автобусом до г. Волжского. Как раз тогда только закончили строительство Волгоградской ГРЭС, возле которой и вырос целый город. Там я пересел на поезд и добрался к вечеру до места службы. До сих пор не называю его, хотя город уже давно открыт. Даже в научно-популярной литературе на космические темы того времени его упоминают, и тогда упоминали. Я же не буду. А то еще к суду привлекут. (Посмотрите. До сих пор боится. – М.Л.)

В общем, доехал я до гарнизона вечером. Было это в октябре. Примерно 10-го, в 1961 году. На ночлег меня позвали в «зал Чайковского». Так прозвали казарму, куда являлись на ночлег младших, да и старших офицеров. Вещи, а их у меня было немного, я сдал в камеру хранения шел искать место расположения своей части. Выясни, что часть моя находится примерно в 50 км от военгородка. Поехать я могу только после того, как мне выпишут пропуск. Познакомился я со своим начальством. Мне предложили вывести меня окольными путями, чтобы я жил при военной части, а пока оформлять мне пропуск. Я сказал, что не хочу нарушать законы и пропускной режим. На самом деле, я обрадовался тому, что дней на 10 начну позже служить в части.

Служба. В госпитале

Пока пропуск не был оформлен, я пошел в госпиталь. Он был построен по типовому проекту трехэтажной больницы, в которой я проходил практику на 6-м курсе. Так что я там сразу сориентировался. Повеяло чем-то знакомым, и временами мне казалось, что я дома. Вообще, такие явления дереализации у меня потом довольно часто наблюдались. Помню, был я на каком-то концерте в доме офицеров. Заслушался или задумался и как-то забыл, что я не в родном городе. Концерт подходил к концу. Я решил, что после концерта еще несколько остановок пройдусь пешком, а потом сяду на троллейбус и поеду домой. Потом вдруг очнулся и понял, что я совсем не в Т. Те 10 дней, которые я ожидал пропуска, я использовал с «пользой» для себя. Я пошел в госпиталь, зашел в хирургическое отделение, представился, рассказал о себе и попросил разрешения ходить к ним в свободное от службы время, т. е. по вечерам и выходным дням и по возможности что-то делать. Приняли меня хорошо. Почти 10 дней я там провел. Ассистировал, да вскоре и оперировал. С той или иной долей теплоты приняли меня все врачи, кроме Фронтовички, эмоционального лидера отделения, хирурга с военным опытом. Она даже была героиней какой-то повести, но выведена была там под фамилией Рычко. Хирургическое отделение занимало весь этаж. Там по приказу было два отделения, но фактически работали они как одно. Начальником был Подполковник, бывший фронтовик (имя, отчество забыл), хирург с военным опытом. Начальником второго отделения был Колобок, выпускник послевоенных лет. Мне как хирург он больше нравился. Меньше суетился. Остальные были и того моложе.

Я довольно быстро вошел в жизнь коллектива госпиталя и вскоре был ориентирован во всех подводных течениях, сплетнях и пр. Я до сих пор вспоминаю этот коллектив как светлое место. Хирургическая работа была там поставлена очень хорошо. Я впервые увидел, что можно проводить операции стерильно. Но оперировали они медленнее гражданских хирургов. Там был какой-то азарт в плане скорости. Аппендэктомию на гражданке делали иногда минут за 20–25, а то и быстрее. Здесь быстрее 45 минут не выходило, зато какая тщательность. Осложнений практически не было, хотя, может быть, это связано с тем, что и контингент был здоровым.

Здесь же в это время я познакомился со своей Золушкой, которая стала впоследствии моей женой. Но тогда я на нее не обратил внимания. Она мне казалась намного моложе, работала она медсестрой в приемном отделении. Как объект для встреч она была сразу же отброшена по следующим доводам. Для серьезных отношений она не подходила по следующим моментам: медсестра и русская, для чисто сексуальных отношений не подходила, так как шлюхой не являлась. А меня всегда посылали в приемное отделение. Там я с ней и сталкивался. Я сразу же стал к ней обращаться на «ты», так как решил, что она намного моложе меня (так выглядела), хотя обычно к сестрам я обращался только на «Вы». К врачам – как сложится. Она же ко мне обращалась на «Вы». Вскоре мне доверяли, и я мог принимать решение, если нужно было оказать помощь и отпустить больного. Там же мог сделать обработку не очень большой раны, мог сам вправить вывих и т. п. Если было что-то посложнее, то вызывал дежурного хирурга. Дежурили хирурги обычно на дому. Иногда мне удавалось в течение ночи так их и не вызывать. Насколько я помню, за все 4 года, когда я поддежуривал, я допустил только один раз серьезную ошибку. Я отпустил женщину, решив, что у нее кишечная колика. Утром ее прооперировали по поводу внематочной беременности. Мне тогда Подполковник сказал такую крылатую фразу: «Женщина вообще – загадка, а больная женщина вдвойне». Сами понимаете, все необходимые вопросы о половой жизни я ей задал. Она меня просто обманула.

Основное место службы

В конце концов я получил пропуск и поехал в свою часть. Это был военно-строительный отряд (ну точь-в-точь как у отца), который строил каналы и