Чертово взросление! Практическое руководство для родителей подростков: выживание, отношения, школа - Никита Леонидович Карпов

Всегда выслушиваю своего ребенка до конца, даже если он несет дичь, никогда не перебиваю. Считаю, что это первый важный аспект. Этим показываю свое уважение. Потом уже думаю и выдаю алгоритм.

Если нужна поддержка в каком-то конфликте, я всегда на стороне ребенка (даже если он неправ, дома отдельно поругаю, но не при других).

Считаю тактильный контакт очень важным и всегда обнимаю детей. Это дает им силы. Я так чувствую.

Обнимаю сына (11 лет), говорю слова поддержки, напоминаю, что я твоя мама, мы твои родители и мы с тобой. Что вместе разберемся. Мы же семья. Главное – жив и здоров. Если он приводит кого-то в пример, то говорю, что мне важен ты, а не Вася, Маша, Коля. Что ты мой сын, а не они. И мне важно, что думаешь ты, а не они.

А главное, у нас есть девиз. Мы взяли его из мультика про Стича: «Ohana значит “семья”. А в семье никогда и никого не бросают».

* * *

По-моему, само чтение этих слов наполняет любовью к детям. Вы все очень крутые, вашим детям с вами повезло!

Взрослые о своем подростковом возрасте и отношениях с родителями

Однажды я попросил свою аудиторию: «Напишите, пожалуйста, что вы помните из своего подросткового возраста в части отношений с родителями? Можно указать конкретный случай, можно – как все складывалось в целом».

Поверьте, даже просто прочитать это – уже впечатляющий опыт!

Я не стал брать в книгу самые жесткие откровения, потому что у меня нет задачи вас напугать, есть только желание показать, какие действия родителей помогают или мешают взаимопониманию.

Важно держать в голове не только, как было у вас, но и что вы хотите взять из этого опыта, а чего стремитесь избежать.

* * *

Я никогда не делилась с мамой (отец ушел из семьи и выпал из общения) своими проблемами, не рассказывала никакие случаи и происшествия, справлялась сама. Мне практически все разрешали, поэтому приходилось все решать самой и думать своей головой. Я была благополучным подростком, просто любила балду пинать. Но и увлечения были: сама записывалась в кружки и секции, ходила, занималась. Сама решала, куда мне поступать после школы. (Юлия)

* * *

Есть один случай, за который мне стыдно теперь.

Мне было 14–15 лет, дачная подруга пригласила меня приехать к ней на день рождения. Дело было зимой, ехать, соответственно, из Москвы на электричке, а потом еще от станции добираться. На станции никто встречать не собирался. Мама решила меня проводить. Я, конечно, сопротивлялась руками и ногами, но в итоге мы поехали вместе. Когда мы дошли до дома подруги, я просто чмокнула маму в щечку, выслушала последние нотации и убежала веселиться, а саму ее оставила за калиткой. Это притом что мы шли по морозу минут 30–40.

Она меня тогда ни в чем не упрекнула, эта ситуация всплыла в моей памяти уже во взрослом возрасте, когда родились мои дети. Я позвонила маме, извинялась и плакала. Вот уж действительно: вырастешь – поймешь! (Анна)

* * *

Родители нашли сигареты у меня в комнате, когда мне было 12. Я захожу на кухню, родители курят – и взгляд падает на стол, где лежит моя пачка. Отец начал подтрунивать: «Теперь будем курить всей семьей», а мама плакала: «Я не знаю, что тебе сказать, могла бы рассказать о вреде курения, но я сама курю». В моей семье было очень много негативного, но мне кажется, в этот раз родители повели себя по-взрослому, и этот случай скорее оставил впечатление принятия, несмотря ни на что, с налетом грусти за то, что меня поймали и я расстроила маму. (Юлия)

* * *

Помню, как начала лет в 14 пользоваться косметикой и шить себе какие-то модные наряды. Косметика была тогда в дефиците, поэтому использовала фломастеры ярких оттенков (на ногти) и какие-то блестки непонятного происхождения (на глаза).

Мои родители вместе со всем руководством должны были поехать на концерт в соседний город и позвали меня с собой. Договорились, что я подойду к остановке и там меня заберут. Собиралась я очень долго, красилась всем ассортиментом. Когда, гордая, подошла к остановке, у папы при виде меня задергался глаз и он, видимо, хотел что-то сказать, но мама ткнула его локтем в бок, и они оба улыбнулись и ничего не сказали.

Я их очень люблю и благодарна за абсолютное принятие, а вот сама таким по отношению к сыну похвастаться не могу. (Елена)

* * *

В старших классах школы меня безумно раздражала двойственность положения. Я должна была быть взрослой и все (и всех!) понимать, но не имела права сама решать, как мне одеваться. Я должна была здесь и сейчас решить, какую профессию получить на всю оставшуюся жизнь (я тридцатилетняя, сменившая уже профессии три, в этом месте хохочу в голос), но при этом должна выслушивать выговоры за отсутствие подписи родителей в дневнике.

В 11 классе я была уже совершеннолетней, обладала всеми правами и обязанностями гражданина своей страны, но учителя все еще имели полное право стоять над душой и рассказывать, как должна вести себя девочка, чего хотеть, а чего не хотеть.

Мама твердую позицию в этих вопросах занять так и не смогла. Ее тоже кидало из крайности в крайность, я в какой-то момент почувствовала себя взрослее ее и ответственной за ее благополучие. Если учесть, что никаких прав, позволяющих обеспечить это самое благополучие, у меня, разумеется, не было, меня просто клинило от неподъемного груза. Я отвечала одновременно за всю свою будущую жизнь и за мамину нынешнюю тоже.

Семья была вполне обеспеченная и благополучная, просто мама была и остается очень эмоциональной женщиной, неспособной справиться со своими переживаниями. (Дарья)

* * *

Долго боролась с дочерью-подростком за порядок в ее комнате: ругалась, сама убиралась, грозилась все выкинуть. Но как-то она мне сказала: «Мам, у этой вещи у меня там место!» И тут меня как «окатило», я вспомнила себя в ее возрасте в такой же ситуации, что моя мама боролась так же со мной. Вспомнила свои ощущения, как меня это злило.

С тех пор я отпустила ситуацию, не ругалась, не убиралась и, чтобы не нервничать лишний раз, даже не заходила в