Человек и его символы - Карл Густав Юнг

теряет ориентацию и оказывается снова в долине. Эта неудача показывает, что в то время, когда эго Генри решает действовать, другие составляющие его психики (представленные другими участниками группы) остаются в прежнем состоянии пассивности и отказываются сопровождать эго. (Когда сам сновидец появляется в сновидении, то обычно он олицетворяет только свое сознательное эго; другие фигуры обозначают его более или менее неизвестные, бессознательные качества.)

Генри пребывает в ситуации, в которой он беспомощен, однако стыдится это признать. В этот момент он встречает старуху, которая и указывает ему нужное направление. Ему ничего другого не остается, как принять ее совет. Приходящая на помощь старуха – широко известный в мифах и сказках символ мудрости вечной женской природы. Рационалист Генри еще колеблется принять ее помощь, поскольку такое принятие требует интеллектуальной жертвы – отказа от рационального способа мышления. (Это требование будет часто предъявляться Генри и в последующих сновидениях.) Такая жертва неизбежна; она имеет место в его аналитических взаимоотношениях, равно как и в повседневной жизни.

Он связывает фигуру старухи с домработницей из пьесы Пристли о новом городе-мечте (возможна аналогия с Новым Иерусалимом из Апокалипсиса), в который персонажи могут войти лишь после определенной инициации. Эта ассоциация, по всей видимости, показывает, что Генри интуитивно распознал такую конфронтацию как нечто для него решающее. Домработница в пьесе Пристли говорит, что в этом городе «они обещали мне собственную комнату». Там она станет независимой, полагающейся только на собственные силы; то же самое ищет и Генри.

Если такой рационально мыслящий молодой человек, как Генри, сознательно выбирает путь психического развития, то ему необходимо быть готовым к отказу от своих старых установок. Поэтому, следуя совету женщины, он должен начать взбираться на гору в другом месте. Только тогда для него станет возможным судить, когда и где ему следует повернуть, чтобы соединиться с остальными членами группы – другими качествами его психики, – которых он оставил.

Он поднимается вверх и оказывается рядом с железной дорогой (мотив, возможно отражающий его техническое образование), какое-то время двигается вдоль ограды, находившейся справа от него, что означает сознательную сторону. (В истории символизма правая сторона обычно представляет область сознания, левая – бессознательного.) Слева проскакивают маленькие вагончики, в каждом скрывается маленький человек. Генри боится, что не замеченный им идущий вверх вагон может ударить его сзади. Такое беспокойство совершенно беспочвенно, но оно свидетельствует, что Генри боится того, что, так сказать, пребывает позади его эго.

Обрюзгшие мужчины в синих костюмах могут символизировать бесплодные интеллектуальные мысли, возникающие чисто машинально. Синее часто обозначает функцию мышления. Таким образом, эти мужчины могут символизировать идеи или установки, которые умерли на тех интеллектуальных высотах, где воздух достаточно разрежен. Но также они могут олицетворять и безжизненные внутренние части психики Генри.

По поводу этих мужчин из сна сновидец замечает: «Какой-то голос сказал, что все они мертвы». Но Генри один. Чьи же это слова? «Какой-то голос…» Когда этот некий голос слышен во сне, то это наиболее значимое происшествие. Д-р Юнг отождествляет появление голоса во сне с вмешательством самости. Оно обозначает знание, своими корнями уходящее в коллективные основы психического. То, что говорит этот голос, не может быть оспорено.

Знание, полученное Генри относительно «мертвых» формул, к которым он был столь привержен, характеризует поворотный пункт в сновидении. Наконец-то он достиг нужного места и теперь может выбрать правильное направление: направо (сознательное направление) – в сторону сознания и внешнего мира. Там он находит тех людей, которых оставил и которые его ждут.

Таким образом, теперь он способен осознать доселе неизвестные аспекты своей личности. Поскольку его эго в одиночку преодолело опасности, встретившиеся ему на пути (достижение, которое способно сделать его более зрелым и устойчивым), то он может вновь присоединиться к группе или «коллективному» и получить кров и пищу.

Затем начинается дождь, ливень, который снимает напряжение и делает почву более плодородной. В мифологии дождь часто рассматривался как «любовный союз» между небом и землей. В Элевсинских мистериях, например, после того как был совершен обряд очищения, в небеса возносился голос: «Пусть прольется дождь!», а к земле взывалось: «Будь плодородной!» И это воспринималось как священный брак богов. В нашем случае о дожде можно было сказать, что он представлял «решение» в буквальном смысле слова.

Спускаясь, Генри вновь натыкается на рюкзак и мопед, символизирующие коллективные ценности. Он прошел стадию, на которой ему удалось усилить свое эго-сознание, доказав, что он может сохранять свои позиции, и здесь у него появилась новая потребность в социальных связях. Однако он принимает совет своих друзей подождать до завтра и тогда зайти и забрать свои вещи. Таким образом, уже второй раз он принимает совет, исходящий откуда-то извне: первый раз он прислушался к совету старухи, воспринял голос субъективной силы, архетипической фигуры; второй раз согласился с коллективным мнением. Этот шаг стал очередной вехой на пути Генри к зрелости.

В предвкушении внутреннего развития, которого Генри надеялся достичь путем анализа, этот сон оказался чрезвычайно многообещающим. Сталкивающиеся в душе Генри противоположности, держащие его в напряжении, были впечатляюще символичными. С одной стороны, наличествовала сознательная потребность подняться, возвыситься, с другой – сохранялась тенденция к пассивному созерцанию. Также образ патетической молодой женщины в белом одеянии (представляющей чувственное романтическое начало в Генри) контрастирует с обрюзгшими телами в синих костюмах (символизирующих его бесплодный интеллектуальный мир). Преодолеть эти препятствия и прийти к внутреннему равновесию оказалось для Генри возможным только после целого ряда суровых испытаний.

Страх бессознательного

Проблемы, с которыми мы столкнулись в первом сновидении Генри, повлекли за собой выявление множества других, таких как неустойчивость, шаткость отношений между мужской активностью и женской пассивностью, стремление спрятаться за интеллектуальным аскетизмом. Он боялся мира и одновременно нуждался в нем. Его тянуло к внешнему окружению, которое сохраняло свою привлекательность. В сущности, он боялся обязательств брака, которые требовали прежде всего ответственности во взаимоотношениях с женщиной. Подобная двойственность переживаний не есть что-то необычное для молодого человека, стоящего на пороге мужской зрелости. Хотя по своему биологическому возрасту Генри был уже не столь юн, его внутренняя незрелость не соответствовала этому возрасту. У интровертов, с их страхом реальности и внешней жизни, эта проблема встречается довольно часто.

Четвертый сон, подробно пересказанный Генри, дает поразительную иллюстрацию его психологического состояния.

«Мне кажется, что я видел этот сон бесконечное количество раз. Воинская служба, марш-бросок на длинную дистанцию. Я двигаюсь один. Видимо, я никогда не доберусь до своей цели. Буду ли я последним? Дистанция мне хорошо знакома. Все это я уже как будто видел,