Человек и его символы - Карл Густав Юнг

в своем эссе «Синхрония: акаузальный связующий принцип». Принцип синхронии основан на предположении о внутреннем бессознательном знании, связывающем физическое событие с психическим состоянием таким образом, что определенное событие, которое оказывается «случайным» или «совпадающим», может фактически быть физически значимым, и его смысл зачастую обозначен символически в сновидениях, которые совпадают с этим событием.

Спустя несколько недель после начала чтения «Книги перемен» Генри последовал моему совету (со значительной долей скептицизма) и бросил монеты. То, что он обнаружил в книге, потрясло его. Если кратко, то предсказание, которое ему выпало, имело несколько поразительных ссылок на его сон и вообще соотносилось с психологическим состоянием. По удивительному «синхронистическому» совпадению выпавшая ему гексаграмма называлась Мэн, или «Недоразвитость. Свершение. Юный глупец». В этом разделе есть несколько параллелей к обсуждаемым здесь мотивам сновидения. Согласно тексту «И цзин», три верхние линии гексаграммы символизируют гору и имеют значение «оставаться спокойным»; они могут также истолковываться как ворота. Три нижние линии символизируют воду, бездну и луну. Все эти символы уже появлялись в предшествующих снах Генри. Среди многих других утверждений, применимых к Генри, было следующее предупреждение: «Для юного глупца самое безнадежное – связать себя с бесплодным воображением. Чем более настойчиво и упрямо он цепляется за такие нереальные фантазии, тем более вероятно, что он окажется в унизительном положении».

Таким образом, предсказание оказалось абсолютно уместным в отношении проблем Генри. Это совершенно потрясло его. Вначале он попытался подавить сам эффект волевым путем, но не смог с этим справиться, что отчетливо показали и последующие сновидения. Послание «И цзин» затронуло его довольно глубоко, несмотря на запутанный язык, которым оно было выражено. Он оказался побежденным самой иррациональностью, чье существование так долго отрицал. Несколько молчаливый, подчас раздраженный, читая слова, оказавшиеся столь тесно связанными с символами сновидения, он сказал: «Я должен все это тщательно обдумать» – и ушел, не дожидаясь окончания сеанса. Он отменил следующий сеанс по телефону, сказавшись больным гриппом, и пропал. Я ждала (оставаясь спокойной), поскольку полагала, что он, возможно, еще не «переварил» прочитанное.

Прошел месяц. В конце концов Генри появился снова, возбужденный и смущенный, и рассказал мне, что произошло за все это время. Поначалу его разум (на который он до того полагался так сильно) пребывал в сильном шоке и, прежде всего, попытался подавить все вновь полученное. Однако вскорости он был вынужден признать, что это предсказание преследует его. Тогда он вознамерился вновь обратиться к книге, поскольку в его сновидении прорицание было получено дважды. Но текст указанной гексаграммы Мэн недвусмысленно запретил ему задавать вопрос вторично. Две ночи подряд Генри метался в постели без сна; на третью ясный образ огромной силы явился ему во сне: шлем и меч, плывущие в пустом пространстве.

Генри тотчас же взял «И цзин» и открыл ее наугад, попав в комментарий к гексаграмме номер тридцать, где, к своему удивлению, прочитал следующие строки: «Прилипание есть свойство огня, оно означает броню, шлемы, оно означает копья и оружие». Тогда он почувствовал, что понял, почему вторичное вопрошание у оракула было запрещено. Так как в сновидении его эго было отстранено от повторного обращения к оракулу, то второй раз вопрос задавал охотник. Аналогичным образом можно считать полусознательным действием безотчетное стремление Генри повторно задать вопрос «И цзин», открыв книгу наугад и указав на символ, который совпал с его ночным видением.

Генри был настолько глубоко взволнован, что потребовалось время, чтобы попытаться истолковать сон, который дал толчок преобразованиям. Учитывая события в сновидении, было очевидно, что элементы сна должны интерпретироваться как внутриличностные содержания, а шесть персонажей, фигурировавших в нем, – как персонификация его психических качеств. Такие сны относительно редки, но когда они все же случаются, производимый ими эффект очень силен. Вот почему их можно было бы назвать «снами преобразования», или «трансформирующими сновидениями».

В снах, богатых яркими образами, сновидец редко обнаруживает что-либо, кроме немногих личных ассоциаций. Все, что мог предположить Генри в этом случае, было то, что недавно он пытался устроиться на работу в Чили, но ему отказали по причине того, что он не женат. Он знал также, что некоторые китайцы не стригут ногти на левой руке, выращивая их как знак предпочтения занятий медитацией работе.

Неудача Генри (получить работу в Южной Америке) воплотилась в его сне. В нем он перенесся в жаркий южный мир – мир, который, по контрасту с Европой, он бы назвал примитивным, раскованным, чувственным, не стесненным условностями. Сон дает превосходную символическую картину области бессознательного.

Эта область была прямо противоположной культивированному интеллекту и швейцарскому пуританизму, господствовавшим в сознательном разуме Генри. Фактически сон представил его природную «теневую землю», о которой он так мечтал; но через некоторое время почувствовал, что ему не очень-то на ней комфортно. Генри вырван из цепких хтонических, темных, материнских сил (символизируемых Южной Америкой) и возвращен в сновидении к свету, личной матери и своей невесте. Он вдруг осознает, насколько далеко он ушел от них; он чувствует себя одиноким в «чужом городе».

Такое возрастание в сознании символизируется во сне как «более высокий уровень» – город был построен на горе. Поэтому Генри «карабкался вверх», к более высокому уровню сознания в «теневой земле», надеясь оттуда найти «свою дорогу домой». Задача восхождения на гору уже вставала перед ним в самом первом сновидении. И так же как во сне с проституткой и святым или во многих мифологических сказаниях, гора часто символизирует место откровения, где могут происходить любые внутренние изменения.

«Город на горе» также хорошо известный архетипический символ, возникающий в истории культуры в самых разных вариациях. Город, соответствующий в своем основном плане мандале, представляет «область души», в центре которой обретает свое обиталище самость (центр психической целостности и душевной глубины).

Удивительно, что место самости представлено в сновидении Генри как центр перевозки людей – железнодорожный вокзал. Вероятно, это объясняется тем, что самость (если сновидец молод и обладает сравнительно низким уровнем духовного развития) обычно символизируется объектом из области личного опыта сновидца, часто весьма банальным объектом, который компенсирует высокие стремления данного человека. Только у зрелой личности, знакомой с образами своей души, самость воплощается в символе, соответствующем ее уникальной ценности.

Хотя Генри и не знает точно, где находится вокзал, он тем не менее предполагает, что он расположена в центре города, на самом высоком месте. Здесь, как и в предыдущих снах, он получает помощь из бессознательного. Сознательный разум Генри отождествлен с его профессией инженера, поэтому он хотел бы также, чтобы и его внутренний мир был связан с рациональными продуктами цивилизации наподобие железной дороги. Сновидение,