Рождество для поцелуев - Пайпер Рейн

Пайпер Рейн

Рождество для поцелуев

ГЛАВА 1

БРИНН

Я не успеваю выбраться из самолета и проехать в такси и минуты, как у меня на запястье вибрируют часы.

Мама.

Я должна была догадаться. С тех пор как мы с братьями и сестрой согласились подарить ей возможность отслеживать нас, как ранний рождественский подарок, она пишет или звонит каждый раз, когда я делаю остановку в своем пути из Портленда в Нью-Йорк.

Я отправляю ее на голосовую почту, достаю телефон из сумочки и пишу ей быстрый ответ.

Бринн: Привет, я в такси. Позвоню, когда доберусь до отеля.

Мама: Просто хотела пожелать удачи на собеседовании!

Бринн: Спасибо.

Мама: Не могу дождаться встречи. Здесь отличный снег для катания на лыжах. Твой сноуборд благополучно прибыл.

Мои большие пальцы замирают над телефоном. Я люблю свою маму, но это ее способ выяснить, не обижена ли я все еще за то, что придется провести Рождество в горном курорте в Юте, а не в моем родном доме под Портлендом, штат Орегон. Это мой старший брат, Трэ, и его жена, Тесса, предложили эту зимнюю поездку в Юту. В октябре было семейное голосование, и, само собой разумеется, я оказалась единственной, кто проголосовал за то, чтобы остаться дома.

Кому какое дело до традиций всей жизни? Очевидно, никому в моей семье.

Не могу дождаться, когда встану на склон.

Три точки появляются мгновенно.

Мама: Люблю тебя. Помни, им повезет, если они заполучат тебя.

Бринн: Спасибо. Я тоже тебя люблю.

Я убираю телефон в сумочку и откидываюсь на сиденье такси, любуясь Нью-Йорком в рождественское время. Он даже близко не сравнится с моим маленьким родным городком Климакс-Коув, но я списываю это сравнение на досаду от того, что все пошло не по-моему.

Проклятые ожидания от того, что ты — младший ребенок в семье, снова дают о себе знать.

Город сверкает под светом разноцветных праздничных огней. Гирлянды и венки висят на витринах магазинов, пока покупатели, закутанные в тяжелые пальто и вязаные шапки, снуют туда-сюда с охапками покупок.

Я резко подаюсь вперед на сиденье, когда такси останавливается на красный свет. Водитель занят тем, что сигналит и кричит на парня перед ним, а я любуюсь витринами универмага, где оживают анимированные танцующие балерины.

Здесь, даже в пробках, есть особый ритм, пульс сезона, которого нет в Климакс-Коув. Город живой, захватывающий, электризующий. Праздник повсюду, куда ни глянь.

Но я не уверена, что смогу представить себя живущей здесь.

Была причина, по которой я решила занять должность в маркетинговой фирме в Портленде после колледжа. Я хочу быть ближе к семье, а Нью-Йорк — это на другом конце света. Конечно, здесь живет мой брат Картер, но все остальные — на западе, и я так люблю Орегон.

Тем не менее, я ни за что не могла отказаться от собеседования на должность директора по маркетингу в одной из крупнейших рекламных фирм Нью-Йорка. Кто бы мог подумать, что Энцо Манчини позвонит мне, двадцатипятилетнему новичку в индустрии, по рекомендации общего клиента? Уж точно не я.

Такси останавливается у обочины перед отелем. Я плачу с телефона, затем выхожу, забираю свой чемодан и благодарю швейцара, когда он открывает дверь.

Роскошное лобби отеля украшено замысловатым набором мерцающих огней, красных бантов и пуансеттий больше, чем я когда-либо видела в одном месте в своей жизни. Звучит праздничная музыка, а прямо посередине стоит рождественская ель с искусственным снегом на каждой ветке и соответствующими украшениями в красных и зеленых тонах.

Я качу свой чемодан по мраморному полу, направляясь к стойке регистрации. После того как служащий вручает мне ключи от номера, я следую по его указаниям к блоку лифтов и нажимаю на кнопку вызова.

Со мной в ожидании собирается еще несколько человек, другие проходят мимо, и вскоре я чувствую себя в тесноте, как стадо коров во время кормления. Лифт звенит, двери открываются, и толпа людей вываливается наружу, прежде чем я оказываюсь плечом к плечу с незнакомцами, продвигаясь к открытым дверям и пытаясь занять местечко.

— Какой этаж? — спрашивает мужчина с британским акцентом, но я не вижу его лица, потому что передо мной стоит парень, который, надо полагать, профессиональный баскетболист.

— Пятнадцатый, пожалуйста, — выдавливаю я.

— Готово, — говорит он.

Другие люди выкрикивают свои этажи, и я по дороге наверх тихо молюсь, чтобы мы не превысили лимит веса. Я не страдаю клаустрофобией и не боюсь лифтов, но в голову лезут слова «смерть» и «ловушка».

Лифт останавливается на каждом чертовом этаже, и наконец, мужчина, который, возможно, выше рождественской елки в лобби, выходит. Я глубоко вдыхаю после того, как оказалась зажата в углу. Но проблема в том, что когда я оглядываюсь на оставшихся, первым, кого я вижу во всей красе, оказывается тот самый британец, взявший на себя роль импровизированного лифтера. Он прислонился спиной к стене, скрестив лодыжки, и уткнулся в телефон.

Я замираю на долю секунды, и воздух вырывается из моих легких, потому что я точно знаю, кто он такой.

Я смотрю налево и направо, словно могу сбежать, прежде чем он меня заметит, но это не сцена из «Миссия невыполнима». Хотя я и не считаю себя полностью избегающей риска, я не готова к тому, чтобы «открывать люк в лифте и вылезать через верх». В тот момент, когда я собираюсь повернуться к нему спиной в надежде, что он выйдет на каком-нибудь этаже до меня, лифт останавливается, и он поднимает глаза, чтобы проверить, на каком мы этаже.

Наши взгляды встречаются, и приветливое выражение его лица сначала сменяется шоком, затем замешательством и, наконец, останавливается на настороженности.

Я поднимаю руку и как идиотка машу, но, простите, сюрпризы заставляют меня нервничать, особенно плохие.

ГЛАВА 2

ПИРС

Я без понятия, почему мой кузен обожает этот город. Ему следовало остаться в Лондоне со мной. Смотря на то, как люди толкаются и жмутся в лифте, можно подумать, что наступает конец света, а эта штука телепортирует нас всех в безопасное место. И когда люди разучились быть вежливыми и проявлять обычную учтивость?

Конечно же, мне досталось место прямо у панели с кнопками, и мне приходится рисковать подхватить зимнюю простуду от всех, нажимая каждую цифру от двух до шестидесяти.

Пока я жду своего этажа, мне не хочется