210 дней назад - Ольга Дашкова

Ольга Дашкова

210 дней назад

Глава 1

Августовское солнце палило нещадно, превращая улицу в раскаленную пустыню. Я шла к новой поликлинике, поправляя тонкие лямки голубого сарафана, который мягко струился, скрывая мой округлившийся живот.

Седьмой месяц беременности делал каждый шаг тяжелым, будто я тащила не только себя, но и весь свой мир. Погладила живот, чувствуя, как малыш толкается, и прошептала: «Тише, маленький, дай маме дойти».

Но в груди ныло что-то необъяснимое, как будто сердце знало больше, чем я сама. Я отгоняла эти мысли, но они цеплялись, как колючки, за края сознания.

Переезд в этот город был моим побегом. Побегом от прошлого, от ошибок, от самой себя. Новая поликлиника с ее запахом свежей краски и гудящим кондиционером казалась просто очередным пунктом в моем плане начать все заново.

Плановый прием у нового гинеколога — ничего особенного, рутина, которая должна была успокоить. Но внутри что-то дрожало, как натянутая струна, готовая лопнуть.

Я не хотела думать, почему. Не хотела вспоминать ту ночь, когда я поддалась порыву, зная, что поступаю неправильно. Ту ночь, когда я согрешила, позволив себе утонуть в чужих объятиях, в чужом тепле, которого у меня не было права касаться.

В приемной устроилась в мягком кресле, поставив рядом сумку с бутылкой воды и пачкой крекеров — мой спасательный круг на случай, если малыш решит, что мне срочно нужно перекусить. Огляделась.

Другие женщины сидели вокруг, каждая со своим сроком. У одной живот был таким огромным, что, казалось, она вот-вот родит прямо здесь. У другой — едва заметный, но она держала на нем руку, будто защищая.

И у всех были спутники. Мужья, партнеры, кто-то листал телефон, кто-то шептал что-то на ухо, вызывая улыбки.

Мое сердце сжалось, словно его стиснули ледяной рукой. Я была одна. Без мужчины, без мужа, без того, кто мог бы держать меня за руку. Только я и малыш.

Снова погладила живот, шепнув: «Мы справимся, правда?» Но внутри все кричало: «А если нет? Если я не справлюсь? Если я не смогу дать тебе все, что ты заслуживаешь?»

Я кусала губы и старалась прогнать эти мысли.

Так, Надежда, ты же не героиня трагедии. Соберись. Ты не имеешь права раскисать.

Чтобы отвлечься, достала телефон и набрала Лерку. Подруга, с которой мы были ближе чем с родной сестрой, всегда была моей отдушиной, тем, кто мог вытащить меня из любой тьмы своей энергией. Она ответила после второго гудка, как всегда, с таким энтузиазмом, будто собиралась покорять мир.

— Надюшка! Ну что, как на новом месте, уже приснился жених невесте? Уже нашла себе рыцаря? — хохотнула она.

— Ага, прямо очередь до горизонта, — фыркнула, закатив глаза. — Сижу в поликлинике, жду врача. Жара, Лер, я как пирожок в духовке.

— Ты и есть пирожок, только с начинкой, — подхватила она. — Как малыш?

— Пинается, как чемпион. Кажется, ему тут веселее, чем мне.

Мы болтали минут пять о пустяках — о том, как Лерка пролила смузи на новый диван, как я до сих пор не разобрала коробки после переезда. Ее голос был как глоток воздуха, но он не мог заглушить ту боль, что сидела внутри, как заноза.

Я засмеялась, когда она рассказала, как ее кот Пистолет застрял в шторах, гоняясь за мухой, но смех был хрупким, как стекло. И тут из кабинета раздалось:

— Надежда Волкова!

Попрощалась с Леркой, сунула телефон в сумку и вошла в кабинет, все еще цепляясь за остатки улыбки. Но она разбилась вдребезги, как только я увидела врача.

Мужчина сидел за столом, печатая что-то на компьютере. Белый халат, накрахмаленный до хруста, голубая рубашка, аккуратная модная стрижка темных волос.

Он поднял глаза, и мое сердце замерло.

А потом заколотилось так, будто хотело вырваться из груди. Синие глаза. Его глаза.

Костя. Константин Лебедев.

Пол начал уходить из-под ног, как воздух становится густым, как в глазах темнеет. Начала оседать, цепляясь за пустоту, и мир вокруг поплыл.

Он среагировал мгновенно. Вскочил, обогнул стол в два шага и подхватил меня, не дав упасть. Руки были сильными, теплыми, и от этого прикосновения мое сердце сжалось еще сильнее. Доктор уложил меня на кушетку, я слышала его голос, но слова доходили как сквозь толщу воды.

— Надежда, вы меня слышите? — в его тоне была только профессиональная забота, холодная, как лед. — Вам лучше? Давайте я принесу воды.

Высокий, с широкими плечами, которые даже халат не мог скрыть. Ему было тридцать два, я знала это точно. Но в его синих глазах — ничего. Пустота. Ни тени узнавания, ни намека на то, что он помнит меня.

Это было как удар под дых. Он не узнавал меня.

Неужели я была для него настолько незначительной? Ту ночь, когда я поддалась слабости, когда позволила себе утонуть в его взгляде, в его тепле, зная, что это неправильно — он просто вычеркнул ее?

Чувствовала, как слезы жгут глаза, но плакать я не стала, подавила все эмоции. Только не перед ним.

— Я… в порядке, — выдохнула, пытаясь сесть.

Он мягко придержал меня за плечо, и это прикосновение обожгло, как огонь. Я хотела кричать, хотела спросить, как он может быть таким спокойным, таким чужим, но вместо этого просто сглотнула и уставилась в пол.

— Лежите пока, — сказал он. — Давление, наверное, упало из-за жары. Сейчас принесу воды, и мы измерим.

Доктор отошел к кулеру, а я лежала, пытаясь собрать себя по кусочкам. Это был он. Тот самый Костя. Или… не он? Но эти глаза, этот голос — все совпадало.

Ту ночь я хранила в памяти, как секрет, который жег изнутри. А теперь он стоит передо мной, в этом кабинете, и смотрит, как на незнакомку.

А ты правда думала, что для него это что-то значило? Ты же не звезда, а просто дура, которая влипла по уши.

Мужчина вернулся с пластиковым стаканчиком воды, села, сделала глоток, пытаясь выиграть время. Пока он надевал манжету тонометра, заметила, как медсестра в углу бросает на него взгляды.

Молоденькая, с идеальной кожей и глазами, полными обожания. Я почти закатила глаза.

Ну конечно, он тут местная знаменитость. А я — просто беременная, которая чуть не рухнула в обморок. Браво, Надежда, отличное представление.

— Давление в норме, — сказал, глядя на тонометр. — Но пейте больше воды и отдыхайте, особенно в такую жару.