210 дней назад - Ольга Дашкова

Начала говорить — про усталость, про толчки малыша, которые иногда были такими сильными, что я вздрагивала, про ноющую спину. Обычные вещи, которые я обсуждала с врачами десятки раз.

Но каждое слово было как шаг по битому стеклу. Я старалась не смотреть ему в глаза, но воспоминания о той ночи — его смех, тепло, взгляд — жгли меня изнутри. Я согрешила, и теперь расплачиваюсь, сидя перед ним, с ребенком, которого он, возможно, никогда не узнает.

— Надежда, вы уверены, что все в порядке? — доктор снова заглянул в лицо, поднимая глаза. — Вы выглядите… взволнованной.

Горло сжалось в болезненном спазме.

«Взволнованной? О, ты даже не представляешь», — подумала я, но выдавила улыбку, которая, наверное, выглядела как гримаса.

— Просто жара, — солгала. — И… я тут одна, без мужа. Это немного… выбивает из колеи.

Он кивнул, во взгляде мелькнуло что-то похожее на сочувствие. Или мне показалось? Я хотела верить, что в нем есть хоть что-то, хоть намек на память, но его глаза были пустыми, как чистый лист.

— Понимаю. Но вы справляетесь. А малыш, судя по вашим словам, в порядке.

Он улыбнулся, и эта улыбка разорвала мне сердце. Она была такой знакомой, но такой чужой. Я хотела закричать, спросить, как он может быть таким спокойным, но вместо этого пробормотала:

— Спасибо, доктор.

Остаток приема прошел как в тумане. Он задавал вопросы, проверял анализы, назначал витамины. Я отвечала на автопилоте, стараясь не смотреть на него.

Когда я вышла из кабинета, сжимая листок с рекомендациями, чувствовала себя так, будто меня пропустили через каток. Жара на улице накрыла как одеяло, но я была почти благодарна ей — она отвлекала от боли в груди.

Остановилась у старого клена у входа, прислонилась к стволу, закрыла глаза. Слезы жгли, но я не дала им вырваться.

«Мы справимся, маленький, — шепнула я, погладив живот. — Даже если прошлое решило вернуться и ударить меня по голове».

Но в глубине души я знала: эта встреча — не случайность. Это было начало чего-то, что я не могла ни понять, ни остановить.

Глава 2

Откинулся на спинку кресла, глядя на экран компьютера, где карточка Надежды Волковой так и осталась недозаполненной. Жара, черт возьми, жара.

Она, должно быть, виновата в том, что я сижу тут, как идиот, пялясь в пустоту вместо того, чтобы вбить пару строк про давление и рекомендации по витаминам.

Обычно я справляюсь с этим за минуту, но сегодня…

Сегодня что-то пошло не так. Надежда Волкова. Беременная, все идет у нее по плану и согласно графику, ничего необычного. И все же, когда она вошла в кабинет, я почувствовал, как будто кто-то выдернул провод из моей привычной системы.

Глаза. У нее глаза цвета гречишного меда, как в каком-то дурацком романе смотрели на меня так, будто я должен был что-то знать.

Но я не знал. Или знал? Нет, бред.

Встряхнул головой, пытаясь сбросить это странное ощущение.

— Наташа, сделай кондиционер посильнее, — попросил медсестру, которая возилась с бумагами в углу. Она кивнула, бросив на меня свой фирменный взгляд — смесь обожания и легкой насмешки.

Наташа, конечно, была мастером флирта, но я давно научился игнорировать ее намеки. Не то чтобы она была не в моем вкусе, просто… ну, я врач, а не герой мелодрамы.

Хотя, если честно, сегодня я чувствовал себя именно так — будто попал в сценарий, где я должен был сказать что-то драматичное, а вместо этого просто пялился на тонометр измеряя давление Надежде Волковой.

— Следующую пациентку пригласи, — сказал, стараясь вернуть себя в рабочую колею.

Наташа вышла, а я снова уставился на карточку Надежды. Ее волосы, длинные, темные, с каким-то рыжеватым отливом, когда на них падал свет из окна. Кожа, будто бархатная, даже на вид.

И этот запах…

Я поймал себя на том, что пытаюсь вспомнить, чем она пахла. Что-то легкое, цветочное, но с какой-то теплой нотой, как будто летний вечер.

Роман, ты что, совсем свихнулся? Это пациентка. Беременная пациентка. Соберись, идиот.

За мою недолгую практику — два года после ординатуры и вот уже второй месяц в этой поликлинике — я повидал сотни женщин. Всех их я оценивал строго профессионально: давление, анализы, жалобы, рекомендации.

Никаких эмоций, никакого «ой, какие глаза». Хотя, глаза это последнее на что я смотрю в силу своей профессии. И если кому-то покажется, что моя работа это верх мечтаний, то он ошибается.

Я гинеколог, а не поэт. У меня почти наступила профдеформаця.

Но Надежда Волкова… Она была другой. Не в медицинском смысле — с ней все было в порядке, стандартная беременность, никаких красных флажков.

Но что-то в ней цепляло. Может, то, как она смотрела на меня, когда чуть не упала в обморок? Или как она держалась за живот, будто защищая его от всего мира?

Или этот ее голос, тихий, но с какой-то внутренней силой? Я снова встряхнул головой.

Роман, ты переработал. Или это жара. Точно жара.

День тянулся медленно. Пациентки приходили и уходили, я задавал вопросы, заполнял карточки, шутил, чтобы разрядить обстановку. Но мысли о Надежде Волковой возвращались, как назойливая муха.

Я поймал себя на том, что пытаюсь вспомнить, видел ли я ее раньше. Нет, точно нет. Я бы запомнил. Или не запомнил?

О, отлично, теперь я начинаю сомневаться в собственной памяти. Может, мне самому к неврологу записаться?

К концу смены я был вымотан. Не физически — физически я могу хоть марафон пробежать, спасибо регулярным пробежкам по утрам. Но в голове был какой-то туман.

Закрыл ноутбук, попрощался с Наташей, которая снова попыталась завести разговор о погоде (явно с прицелом на что-то большее), и направился к выходу. В машине я включил кондиционер на полную и уже собирался тронуться, как чуть не врезался в Веронику Максимовну.

Она выскочила из ниоткуда, с этими своими рыжими кудрями, которые вечно лезли ей в лицо, и глазами, как у лисички. Притормозил, опустил стекло и крикнул:

— Вероника, ты что, решила проверить мою реакцию?

Женщина рассмеялась, откидывая волосы с лица. Ей было тридцать два, как и мне, но она выглядела моложе — может, из-за этих ее пухлых губ и легкой полноты, которая, черт возьми, ей очень шла.

Вся больница знала, что она разведена, и, кажется, половина мужского персонала пыталась за ней приударить. Я не был исключением, хотя, если честно, дальше легкого флирта дело не заходило. Она была из тех женщин, которые