Измена. Отпусти меня - Ева Кострова

Ева Кострова

Измена. Отпусти меня

1

В просторном зале, где струящиеся пастельные ленты мягко переплетались с нежными бликами от мерцающих огоньков, создавая ощущение волшебства, голоса наших родных звучали осторожно и будто бы смущённо, словно боялись потревожить хрупкое очарование этого вечера, его безмятежность.

Я же терзалась сладким нетерпением, чувствуя, как напряжение от долгого ожидания тугой струной пульсирует внутри меня, отзываясь в каждой клеточке. Мягкое свечение гирлянд, словно акварель, ложилось на светлые стены, окутывая нас атмосферой таинственности и покоя, предвкушения чуда.

На столах цвели изысканные цветочные композиции, источавшие нежный, чуть терпкий аромат, тонко смешанный со свежестью и непередаваемым ощущением праздника.

— Ну что ж, — энергично и звонко начал ведущий, молодой парень с задорным блеском в глазах, излучающий оптимизм, — настало время узнать самое важное: кто же поселился в животике нашей мамочки? Девочка или мальчик? Эльвира, Станислав, прошу вас пройти в центр!

Тёплая ладонь мужа едва заметно коснулась моей поясницы, словно подавая негласный знак поддержки, и мы медленно, шаг за шагом, проследовали к большой картонной коробке, украшенной тонкими лентами оттенков розового и голубого, переплетающихся между собой.

Мы с любимым сознательно хранили тайну пола нашего ребёнка долгих семь месяцев, не торопя время, смакуя ожидание, бережно перебирая догадки, как драгоценные жемчужины, отыскивая в них знаки.

Сердце моё беспокойно трепетало, словно пойманная птица, когда мы с трепетным волнением остановились по бокам от коробки, готовые к развязке.

Прикоснувшись к шелковистым лентам, я ощутила, как от пальцев до макушки пробегает электрический разряд эмоций, разжигая во мне необъяснимое, сладкое беспокойство.

Под восторженный и многоголосый шум, полный волнения и восхищения гостей, крышка медленно приподнялась, выпуская на свободу невесомые розовые воздушные шары, которые взметнулись вверх, кружась в грациозном и трогательном танце, возвещая всему миру о рождении нашей будущей дочери, наполняя пространство радостью.

— Девочка! — торжественно и с явной гордостью объявил ведущий очевидное, и его голос разнёсся по залу.

— А-а-а! — вырвалось у меня искренним, счастливым криком, и я, охваченная всепоглощающей радостью, бросилась в объятия мужа. Ладонь моя инстинктивно легла на уже округлившийся живот, словно оберегая наше маленькое чудо.

— Люблю тебя, — шепнул он мне на ухо, и голос его, наполненный тихой, проникновенной лаской, пробежал тёплым током по коже, вызывая приятную дрожь.

Его широкая ладонь нежно и заботливо коснулась моего живота, будто пытаясь через прикосновение передать всю безграничность своей любви и нежности, свои самые сокровенные чувства.

Слёзы счастья непроизвольно наполнили мои глаза, стирая окружающий мир, оставляя только образ нас двоих, сплетённых невидимой нитью новой жизни, к которой мы так долго стремились, ожидая её появления.

Гости радостно переговаривались, их голоса сливались в единый, счастливый гул, воздушные шары шелестели, словно вторя нашей тихой семейной радости. Это был скромный праздник в честь той, чьё сердечко уже бьётся вместе с нашими, предвещая скорую встречу.

— Поздравляю, — неожиданно рядом прозвучал голос моей лучшей подруги Риты.

Подойдя ближе, она странно прищурилась, явно пытаясь скрыть что-то неуловимое за улыбкой, в которой почему-то чувствовалась горечь и натянутость, ей прежде несвойственная. А может всему виной было шампанское, которого она уже очень прилично выпила, расслабившись.

— Ты, наверное, очень счастлив, Стас? — её голос звучал небрежно, будто она затаила какую-то непонятную обиду, глубоко спрятанную.

— Очень, — отчеканил он, и глаза его вспыхнули недобрым огнем, в котором смешались холод и тревога, а тело напряглось едва заметно, но ощутимо для меня, словно готовясь к чему-то.

Да что за кошка между ними пробежала?! Это было так странно.

— А я вот долго думала над подарком, — продолжила Рита уже мягче, улыбка её стала шире, но в глазах мелькнула опасная искра озорства, предвещая нечто недоброе. — Хотелось чего-то особенного.

— Ой, Риточка, спасибо большое, не стоило, — я попыталась разрядить возникшее напряжение, чувствуя, как щеки покрываются румянцем смущения.

— Да это сущий пустяк, — махнула она рукой, отпивая ещё глоток и жестом подозвав ведущего, словно дирижируя оркестром. — Я смонтировала небольшое видео, историю вашей любви, надеюсь, вам понравится.

Гости, увлечённые интригой момента, постепенно подтянулись ближе к большому экрану, словно зачарованные невидимой силой. Зал погрузился в ожидающую тишину, нарушаемую лишь трогательными нотами лирической мелодии, что струилась, обволакивая всё вокруг.

Дыхание моё замерло от волнения и нетерпения, когда на экране один за другим, сменяя друг друга, сменялись фрагменты нашей любви, словно листы древней рукописи. Станислав, будто позабыв о внезапном напряжении, расслабился, умилённо улыбаясь изображениям на экране, погружённый в воспоминания.

Там, словно в калейдоскопе, мелькали мгновения счастья: наша свадьба, озарённая солнцем, далёкие путешествия, наполненные приключениями, и нежность первых месяцев моей беременности — всё, что связывало нас, всё, что мы любили и во что верили, раскрывалось на экране, пробуждая в душе тепло воспоминаний и сладостную тоску о былом, ушедшем, но не забытом.

Однако в один миг моё сердце будто провалилось в бездну, пропустив болезненный удар, когда сюжет на экране внезапно сменился, резко, без предупреждения. Вместо милых, согревающих душу воспоминаний по залу разлились чуждые, пошлые стоны, грубо вторгнувшиеся в тёплое, праздничное пространство, оскверняя его.

Я с ужасом и нарастающим отчаянием осознавала, что на экране мелькали кадры, на которых Стас — мой Стас, тот, кому я доверяла своё счастье, свою жизнь — предавался страсти с… Ритой.

Моё сознание отказывалось принимать реальность, противилось ей, грудь словно сдавило ледяными тисками, а резкая, пронзительная боль скрутила низ живота, будто кто-то с яростной жестокостью вырвал из меня самое драгоценное, самую суть. Слёзы брызнули из глаз, жгучие, неукротимые, размывая очертания мира, погружая его во мглу.

Воздуха не хватало, я задыхалась, беззвучно хватая губами невидимую, ускользающую от меня нить спасения, словно выброшенная на сушу рыба, бессильная и обречённая. Разговоры и смех стихли мгновенно, зал онемел от шока, и лишь эти пошлые и гадкие звуки заполняли собой пространство, оставляя после себя мерзкую, удушающую тишину.

Руки Стаса безвольно соскользнули с моего тела, словно он вдруг превратился в безжизненную марионетку, потерявшую все нити управления. Я с трудом сохраняла сознание, голова кружилась, а ослабевшие ноги предательски дрожали, угрожая лишить меня последней опоры, обрушить в бездну.

Повернув голову к мужу, я увидела его застывшее, смертельно бледное лицо, на котором застыло потрясение, смешанное с отчаянным раскаянием и полнейшей безысходностью, словно перед ним разверзлась пропасть.

Видео оборвалось, оставив после себя тяжёлое, давящее ощущение и немой ужас, будто на всех разом обрушился ледяной дождь, оставивший лишь осколки прежних