Развод с криминальным авторитетом - Амина Асхадова

Амина Асхадова

Развод с криминальным авторитетом

Глава 1

Тонкая струя горячего кофе наполняет чашку, обволакивая кухню терпким ароматом. Я закрываю глаза и вдыхаю запах — крепкий, бодрящий, немного горький. Кофе сегодня мне особенно необходим.

Дом наконец-то погрузился в тишину. Я одна.

Марат уехал в командировку еще вчера вечером. Перед его отъездом мы даже не простились — я сделала вид, что работаю в спальне за ноутбуком, а он хлопнул дверью и уехал.

Никакой работы не было.

Мы просто устали друг от друга.

От бесконечных скандалов, обвинений и вспышек гнева. Обоюдных.

В последние годы мы стали не просто чужими — незнакомцами, но раньше мы хотя пытались жить ради всего, что между нами было…

Нет, не так.

Он пытался жить. А я просто существовала.

Но в последние месяцы между нами поселилась бездна.

Я беру чашку, медленно прохожу в гостиную. Сегодня я не жена Марата Айдарова. Сегодня я просто женщина, которая хочет провести вечер без ссор, без напряжения, без боли.

Включаю фильм и устраиваюсь на диване, подтягивая ноги к груди. Горячий кофе приятно согревает ладони, и впервые за долгое время я ощущаю странное, забытое чувство — спокойствие.

Но оно длится всего треть фильма, а фильм оказывается настолько неинтересным, что я с радостью переключаюсь на ноутбук, на который громко падает уведомление.

Я бросаю взгляд на экран ноутбука, который после работы оставила открытым на журнальном столике.

«Входящее сообщение».

Ставлю чашку на стол, подвожу палец к тачпаду. Щелчок.

Сообщение без темы. Без подписи. Только короткая фраза:

«Смотри. Это его вторая семья».

Я моргаю. Ладони неожиданно становятся холодными.

Прикрепленный файл загружается медленно, словно нарочно растягивая этот момент.

Экран замирает на первом кадре, затем видео оживает: мужчина, высокий, крепкий, в черной рубашке закатывает рукава. Я узнаю его сразу, даже если бы в ролике была лишь одна его тень.

Марат.

Но не это заставляет мое сердце сорваться в пропасть.

На видео — маленький мальчик. Он радостно бежит навстречу моему мужу, с разбегу прыгает ему на руки, а затем…

— Папа приехал!

Мир перед глазами дрожит и расплывается.

Марат не отталкивает его. Он улыбается. Тот самый мужчина, который годами хранил холод во взгляде, держит ребенка крепко, как самое ценное в своей жизни.

Я не дышу.

Чей этот ребенок?

Почему этот мальчик называет моего мужа папой?

Рядом с ними стоит девушка. Молодая, красивая. Юная. Она касается Марата, а он… позволяет. Телефон, снимавший их идиллию, стоит на штативе. Я знаю это, потому что я тоже снимала наши счастливые моменты именно таким образом.

— Дина, заканчивай снимать, — Марат обращается к ней. — Помни, что о сыне никто не должен узнать, и наши встречи должны остаться конфиденциальными.

В груди разгорается настоящее пекло. Я хватаюсь за край стола — за единственный оплот стабильности, который есть вокруг.

Потому что я сама этим оплотом давно не являюсь…

Грудь сдавливает так сильно, что я не могу вдохнуть.

Перед глазами темнеет.

Видео обрывается.

В комнате слишком тихо, но внутри меня громко рушится все, что я знала о своем муже.

Марат. Ребенок. Другая женщина. Воображение моментально воссоздает картинку из видео, и я понимаю, что ребенок — полная копия Марата.

В висках стучит, сердце глухо ударяется о ребра, но мысли все еще не могут сложиться во что-то цельное.

Мой муж — Марат Айдаров, опасный криминальный авторитет. Я почти уверена, что видео — это попытка врагов разрушить нашу сильную семью, поэтому сразу набираю мужа.

Я беру в руки телефон. Пальцы дрожат, когда я набираю номер.

Гудки длинные. Один. Второй. Третий.

— Да.

Его голос низкий, уверенный, будто ничего не случилось.

Я открываю рот, но слова застревают в горле. Как спросить? Как сказать, что мне только что прислали это видео?

Марат молчит пару секунд, потом холодно спрашивает:

— Даш, что-то срочное?

В голосе мужа усталость, в моем — море надежды, когда я спрашиваю:

— Где ты, Марат?..

— Вчера тебя это не интересовало, — он говорит это ровно, как будто это не требует дополнительных объяснений. — Я в командировке. И прямо сейчас — у меня деловая встреча.

Я резко вдыхаю.

В командировке?

А мальчик, который бежал к тебе с криком «Папа приехал»? А девушка, что прикасалась к тебе… так… интимно…

Я зажмуриваюсь от боли и уточняю:

— Когда вернешься?

— Через три дня. Может, задержусь.

Три дня. Три дня мне на то, чтобы все взвесить.

— Что-то случилось, Даш?

Случилось. У тебя есть другая жизнь. Вторая семья. Чудный ребенок. Чужой сын. В свете последних событий для меня это оказывается ударом поддых. Самым настоящим.

— Нет, — отвечаю ровно. — Просто хотела услышать тебя.

Марат замолкает. Он явно не ожидал такого ответа.

— Давай поговорим, когда я вернусь. Я сейчас занят. У меня деловая встреча…

Я киваю и почти ему верю, пока на заднем фоне не раздается детский смех.

— Я слышу ребенка рядом с тобой.

— Это сын партнера, — отвечает спокойно. — Некогда, Даш. Целую.

Марат резко сбрасывает звонок, а меня будто парализует.

Мир перед глазами дрожит и расплывается, а внутри меня громко рушится все, что я знала о своем муже, ведь «сын партнера» оказывается полной копией моего мужа.

Я медленно поднимаюсь с дивана, подхожу к зеркалу.

Отражение кажется мне чужим. Нет, для своих лет я выгляжу прекрасно — об этом мне говорит каждый второй, кого я встречаю, а в числе моих подруг и друзей преобладающее количество молодежи, чтобы оставаться в современном мире на плаву, но…

Сегодня я словно проснулась ото сна.

Я не хочу знать, кто прислал мне это видео. Враги Марата или его любовница — из ревности или большой любви, мне неважно!

Мне все равно.

Очевидно, что видео не подделка, и у Марата действительно есть сын — маленькая копия его. Те же жгучие черные волосы и острые черты лица. Наших двоих детей, увы, ему не хватило, и в свои сорок лет он решил завести вторую семью.

Но я слишком многое пережила с ним в браке, чтобы стерпеть и это. Я прошла с ним через огонь и воду. Тюрьмы, крах империи, враги, предательства и потери. Мы начинали с чистого листа не один раз, но я клялась ему, что буду с ним до конца.

Я принимала его тем, кем он был. Суровым, жестоким, сильным, не прощающим ошибок. Я