После брака. Бывшие. Чужие. Когда-то любимые - Анна Томченко

После брака. Бывшие. Чужие. Когда-то любимые

Анна Томченко

1.

Ноябрь 2025.

— Вторую семью я скрывать ни от кого не буду. С вызовом выдал муж.

У меня перед глазами заплясали буквы:

«Центр генетической экспертизы, общество с ограниченной ответственностью, предполагаемый отец Разин М. В. Предполагаемый ребёнок Сарахова В. М. Договор об оказании частных платных услуг».

Бумага дрожала в руках, и я не знала даже, что сказать. Зато Макар прекрасно знал, что нужно говорить в таких моментах.

Он поправил воротник чёрной рубашки и взялся следом за манжеты, застёгивая пуговицы.

— От тебя не будет, потерпишь пару лет склок и болтовни в высшем свете, а потом всё забудется, Лида. — Произнёс он небрежно и раздражённо, как будто бы я задавала один и тот же вопрос по третьему кругу, а я даже ничего спросить не успела.

Младшая дочь ещё не приехала с универа.

Я сидела дома после рабочего дня, и Макар тоже вернулся из агентства. Бросил, как обычно, свою куртку в сторону гардеробной, в надежде на то, что она каким-то магическим образом повиснет на плечиках. Я откинулась на боковушку дивана и, проследив за этим, вздохнув, встала и пошла поправлять. А Макар, заскочив домой, решил переодеться, потому что следом была встреча с одним из партнёров.

Господин Разин имел очень крупную, сильную и масштабную сеть охранных агентств. Как мне лет так пятнадцать назад, усмехаясь, сказал Макар: «Ну, зато теперь я буду делать то, что умею лучше всего, но уже под эгидой закона».

Он всегда так глупо и зло шутил, намекая на своё не самое праведное прошлое и не на самую счастливую жизнь в начале брака.

Да, Макар действительно делал теперь всё в рамках закона. Бизнес, который строился на защите статусных людей, по идее не мог никак прогореть, и этим Макар очень гордился. Он очень любил свои агентства и то, чем занимался.

Поэтому ничего удивительного, что он мог заскочить домой, переодеться и быстро уехать на новую встречу.

Но именно сегодня произошло то, что не ожидали ни он, ни я.

Медленно встав, я дошла до гардеробной, подняла его кожаную куртку. Тряхнула ей. И когда вешала в шкаф, заметила выпирающий, сложенный в несколько раз лист бумаги.

Из-за того, что деятельность у Макара была связана с охраной и безопасностью других людей, он никогда не относился к бумагам таким образом. Всё, что нужно было, всегда лежало в сейфах, и поэтому я, посчитав, что лист не несёт никакой важной информации, спокойно вытащила его из кармана. Расправила, желая отнести к мужу, и обомлела, увидев шапку договора об оказании платных услуг.

В этот момент как раз-таки Макар спустился со второго этажа, посмотрел на меня и покачал головой, как будто бы его несказанно разозлило, что я умудрилась узнать.

Я ещё раз пробежалась взглядом по бумаге и тихо выдавила:

— У тебя там дочери три года.

И произносить это было неприятно.

Уж кто, кто, а господин Разин никогда в моём представлении не мог опуститься до измены. Хотя бы просто потому, что добивался меня невозможно сильно.

Мы познакомились, когда мне ещё восемнадцать не исполнилось. Но Макар, недавно вернувшийся из армии, сразу дал понять, что в восемнадцать лет мы пойдём в загс. Я была такой глупой и наивной девочкой из хорошей семьи, про которую говорят, что она на всех досках почёта в школе. Я и школу-то эту закончила с золотой медалью.

И тут бац, просто появляется из ниоткуда дерзкий, нагловатый и безумно ревнивый Разин. За время до нашей свадьбы все косо глядящие на меня либо старающиеся проявить хоть какое-то внимание тут же попадали под невозможную харизму моего будущего мужа. Харизма эта выражалась в основном в том, чтобы как можно подальше отвести от меня неугодных людей. Мама, когда узнала, кто за мной ухаживает перекрестилась.

— Он так половине района головы поотрывает. Лида, не смей даже приближаться к нему.

А я всегда была такой хорошей, такой правильной, что абсолютная, полная противоположность меня безумно манила.

Макар. несмотря на свой вспыльчивый характер, свою какую-то бешеную энергетику, словно бы волшебник, подбирал слова так, чтобы моё сердце таяло.

— Ты такая красивая. Одна на миллион, и никаких букетов не хватит для того, чтобы объяснить, как ты мне нужна, Лидочка.

Ему очень нравилось называть меня Лидочкой. Он пожимал плечами и говорил, что это всё из-за бабушки, которая пересматривала Гайдая: «Хорошая девочка Лида на улице Южной живёт».

Я шмыгнула носом, сдерживая слезы, потому что не понимала, как такой, как Разин, вообще мог изменить. Мы с ним двадцать пять лет в браке. У нас двое дочерей взрослых, у одной уже сын четырехлетний даже есть. И на протяжении всего нашего брака я никогда не могла бы представить, что такой человек, как Разин, пойдёт налево. Ведь не ослабевали его чувства. Не менялся он с годами. Он как был жадным в свои двадцать два, так и остался таким же жадным в свои сорок семь.

Макар — это комок энергии, страсти, любви.

Я всегда знала, что я ему нужна. И какие-то абсолютно ужасные признания звучали в нашей жизни:

— Я любого, кто на тебя косо посмотрит, убью. Ты же знаешь, Лидочка, я слов на ветер не бросаю.

Примерно так я потеряла свою первую работу, когда, поняв, что беременна, не взяла академ, а стала подрабатывать на рынке в небольшом кафе, продавая выпечку. Владелец, сорокалетний на тот момент мужик, уж больно любил молодых продавщиц смущать. Ему случайно подвернулась под руку я. В итоге потом его смутил Макар, разбив машину и лицо. С тех пор я не выходила работать в то кафе, а Макар рычал:

— Только попробуй! Моя жена никогда, ни при каких условиях не будет работать.

А денег было мало. Их не хватало. Те моменты, когда Макару удавалось нормально заработать, были редкими.

Он вернулся с армии. У него не было образования. Он поступил в универ и параллельно подрабатывал в охране. Всем он так говорил, что это охрана, а я на самом деле знала, что это ни черта не охрана.

Когда у нас в шифоньере стали появляться в начале двухтысячных пачки с деньгами, тогда я поняла, что так жить нельзя. Надо жить по-честному, надо жить правильно. Я умоляла Макара не заниматься тем, чем он занимался.

Потом всё выправилось.