После брака. Бывшие. Чужие. Когда-то любимые - Анна Томченко

жизнь перевернулась, потому что они сделали ужасно больно, ограбили, изнасиловали и всё в этом духе. Они не успели даже дыхнуть в мою сторону. Я не поняла, откуда появился Разин, и просто две мягких, тряпичных куклы валялись возле газона.

— Ещё раз увижу здесь, я не только ноги переломаю, я шею выдерну и воткну в зад,

— зло бросил тогда Макар.

Я была настолько слепой, я вообще не понимала, что за всеми его этими моментами, когда он то ревновал, то защищал, скрывалась просто его натура собственника, эгоиста, нарцисса.

Сейчас вот стала понимать, а до этого все двадцать пять лет жила в святой уверенности, что я самое бесценное, что есть в жизни Разина.

И от этого слезы накатывали волна за волной.

Мама не просто так говорила, что он моё спасение и он моё проклятие. Да, когда человек, в любви которого уверена, вдруг предаёт — это хуже, чем проклятие. Это невозможная боль, ни с чем не сравнимая.

Я шмыгнула носом и покачала головой.

— Нет, Макар, так дело не пойдёт. То я твоя любовь, то ты берёшь и, не ища измены, изменяешь. Так не бывает.

— Почему не бывает? Я мужик. Мне нормально. Если тебя нет рядом, значит, я возьму любую, которая мне в этот момент приглянется. Не надо расценивать это по отношению к себе, будто бы ты меня чем-то не устраиваешь. Ты меня устраиваешь на все сто процентов. Ты моё солнце, моё счастье, моя душа.

— Душу не предают — выдохнула я в промежутке, когда удалось вставить хоть пару слов.

Макар выругался, закачал головой.

— Прекрати нагнетать обстановку. Прекрати. Ничего страшного не произошло и не случилось. Я ничего скрывать не буду, но и тебя не заставлю никак с этим соприкасаться. Слава Богу, у меня достаточно мозгов для того, чтобы разобраться в этой ситуации и сделать всё в лучшем виде. Но и ссыкливым трусом я тоже в этой ситуации не буду. Так что успокойся. Иди отдыхай. Вернусь со встречи, и мы с тобой всё обговорим. А если надумаешь чудить, то, как родишь, я сына заберу. — Тихо, зловещим шёпотом произнёс Макар, наклоняясь мне к уху.

У меня сердце сжалось.

Мы ещё не знали, кто это будет, но Макар очень хотел сына. Безумно. Даже тот факт, что Машка родила ему внука, никак не изменил ситуацию — ему нужен был сын, ему нужен был наследник.

Нет дочерей он любил так, как может любить только отец. Но сына он хотел.

 

— А то я знаю тебя. Ты его испортишь своими соплями и вырастишь какого-то слюнтяя. — Макар выдохнул, а я ощутила дрожь, которая бежала по телу.

— Не заберёшь, не отберёшь, — произнесла вопреки его желаниям.

Макар слегка отстранился, склонил голову к плечу. Провёл языком по губам и покачал головой.

— Но у тебя есть ещё один вариант, родная моя.

До меня с какой-то опаской, с ужасающим пониманием дошло, что он имел в виду.

Под ложечкой засосало.

На губах словно крошево стекла.

По спине — капли пота.

Я вырвалась из его рук, не глядя схватила первое попавшееся под руку и выдохнула, прокричав:

— Прерывать беременность я не буду!

Макар увернулся, усмехнулся и посмотрел мне в глаза.

 

 

3.

— А я не про этот вариант, детка.

Я посмотрела на Макара зло, агрессивно, понимая, что я не подпишусь, не соглашусь ни на какие его условия. И то, что он мне здесь сейчас будет рассказывать о том, что он заберет сына.

Да кто ему позволит?

— Глупая, — едко усмехнулся муж. - Я не дурак. У тебя есть единственный вариант, при котором ты будешь воспитывать сына — ты останешься замужем за мной, и все у нас с тобой будет по-прежнему хорошо. Но в противном случае смотри сама, я не тот мужик, который будет бросаться словами о том, что я у тебя ребёнка заберу, а при этом сам ничего не сделает. Ты знаешь меня, я такое не люблю. Если я сказал, значит я сделал. Если я сказал, что буду дурь из зятя выгонять, значит я выгонял эту дурь.

Макар потёр подбородок, и щетина у него хрустнула.

Я помнила, как он выгонял дурь из бедного Марка. Так получилось, что Маша забеременела до брака. Она встречалась с Марком очень долгое время. Они были знакомы с шестнадцати лет. А вот в девятнадцать она нам сообщила, что беременна.

Ни о какой свадьбе тогда разговора не шло. Я просто пребывала в шоке от свалившихся на меня новостей. Но зато Макар среагировал быстрее всех. Он пригласил Марка в гости, спустился в свой подвал, из которого сделал винодельню.

Вытащил двустволку и гонял по саду Марка до тех пор, пока Макара не догнала я и, не вырвав оружие, не привела в чувство. Но нет, он вызверился и обозлился так, что, наверное, тот год, пока Маша ходила беременная, я думала, он сожрёт всевозможные успокоительные.

— Это всё ты. — Возмущался он тогда. — Это всё ты. Ах, у нас доченька хорошая. У нас доченька умненькая. Ах, можно ей это позволить, то позволить". Это всё твоё воспитание, — бесился он.

Но я понимала, что ни черта это не моё воспитание. Просто так сложились обстоятельства. Я-то как раз-таки из той старой породы, которая целовать может только мужа.

— Если ты не прекратишь злиться, — бурчала в ответ я, — то ты только сильнее дочь от себя отвернёшь.

— А так она прям мне принадлежит? — Едко высказывался Макар.

Я понимала, что его бесило то, что все пошло не по плану, что все пошло не так, как правильно. Не то, что сначала поженились, потом ребёнка завели. А у Маши все было наоборот. И он этого простить не мог.

Он в какой-то момент настолько обезумел, что за несколько недель до свадьбы, в которой он демонстративно не принимал участие и мне не позволял. Максимум, который я смогла сделать — это весь банкет провести у себя в ресторане. Но тогда же Макар и выдал:

— И вообще, правильно было бы отправить её с матерью в какую-нибудь глушь, чтоб родила, и потом уже с этим как-то пытаться работать. А так выходит...

— А так выходит, что у тебя дочь выходит замуж, и всё.

Но нет, Макара не устраивал такой вариант. Он до сих