Нелюбимая для чемпиона. Осколки чувств - Марика Крамор

Марика Крамор

Нелюбимая для чемпиона. Осколки чувств

Глава 1. НАЗАР

— Черкассов! — бьет мне в спину громогласный голос тренера. — Ты берега попутал, что ли⁈ Подошел!!!

Приказ, как удар хоккейной клюшки по борту, прорезает шум катка. Я резко разворачиваюсь, лед крошится под коньками. И снова обрушивается требовательный вопрос:

— Что с тобой?

— Ничего… — невинно пожимаю плечами.

В глазах Геннадия Викторовича нарастает опасная буря, которую я сам же и накликал.

Знаю, что играю ниже своих возможностей, но чертово колено ноет уже третью тренировку подряд, а я не могу это сейчас показать. В клинике возле дома сказали, что все нормально. К нашим же врачам обращаться чревато скамейкой запасных.

— Молчишь, паршивец⁈

— Я в порядке, — бросаю громко, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Просто разминаюсь.

— Разминаешься⁈ — тренер подкатывает ко мне так близко, что я вижу каждую морщину на его лбу. — Ты уже двадцать минут «разминаешься»! За это время отдал пасс в пустоту и чуть не устроил столкновение с собственным защитником! Марш к врачу!

— Но Геннадий Викторович! — возмущенно всплескиваю рукой, несдержанно повышая голос. — Ну…

— Пошел, я сказал! Пусть посмотрят, что у тебя с головой. Или с ногой.

Возмущение крепнет, обрастая кожей/наростами. Уйти со льда сейчас — все равно что покинуть тренировку.

— Геннадий Викторович, я же…

— Не слышу! — он отворачивается от меня, медленно отдаляясь, его решение окончательное. — К врачу! Живо! Пока я не отстранил тебя сам!

Вот же черт. Стискиваю зубы так, что челюсть сводит. Резко, почти яростно откатываюсь к борту, срываю с себя шлем. Лицо горит от ярости, а колено отвечает на эту злость тупой нудной болью.

Отбрасываю щитки в раздевалке и мчусь вперед по коридору, с силой пинаю дверь медкабинета. Та с грохотом распахивается.

И тут весь мой гнев натыкается на…

Кто это⁈

Она сидит за столом, уткнувшись в какие-то бумажки. Поднимает на меня глаза — большие, серьезные, без тени испуга, лишь раздражение проскальзывает в зрачках. Сама худенькая, в белом халате, который явно ей великоват. Волосы убраны в хвост, несколько темных прядей выбились и падают на щеку. Это даже не врач! Это… это… карикатура на врача! Что за идиотский маскарад⁈

Мысль, что именно она будет меня сейчас осматривать, когда у меня в голове гремит крик тренера и стучит кровь от ярости, добивает окончательно.

— Нормального врача мне позови! — рычу я, и голос звучит хрипло и грубо даже для моих ушей.

Она не моргает даже. Ее отстраненный взгляд равнодушно мажет по моей фигуре. Девчонка спокойна, как скала.

— Вы и так разговариваете с врачом.

Был бы в обмундировании, точно коньки б отбросил.

Смотрю на нее свысока, пытаясь своим видом заставить ее съежиться, но эта даже бровью не ведет.

— Ты? Ты на врача-то не похожа. Скорее на практикантку, которую послали за кофе. Так, еще раз: где доктор?

Она не отводит взгляда. В ее глазах твердеет холодное обжигающее спокойствие. Меня от этого сейчас просто унесет!

— Валентина Сергеевна ненадолго отлучилась. А меня прикрепили к ней для прохождения практики. Сейчас я начну первичный осмотр. На кушетку.

Я, кажется, на мгновение дар речи растерял. Это она… мне⁈

— Мне на лед выходить! — рычу уже всерьез, ладони с гулким хлопком сбиваются друг о друга. — И я не собираюсь доверять свое колено стажерке!

— «Стажерка» может облегчить вам болевой синдром, — прибивает меня взглядом.

Ее уверенность действует мне на нервы. Хочется ее сломать, заставить уйти и позвать ту смешливую женщину, что всегда тут принимает. Но…

— Дерзкая какая… — тяну я от безысходности, не скрывая досаду.

— А вы заносчивый, — парирует она, тут же перебивает мое гневное возмущение: — К счастью, это не диагноз. Присаживайтесь.

Жееееесть…

Не могут же они оставить одну практикантку в медпункте арены!

И колено предательски ноет. И эта перемалывает меня глазами. И я замечаю, как ее взгляд на секунду скользит по моей ноге, будто она уже сейчас ставит диагноз. Да черт возьми! Сейчас она мне тут понаставит!

Она делает шаг ко мне. Еще ближе. И опускается на корточки.

Глава 2. АННА

— Поосторожней там! — скалится он разъяренно.

Я закатываю глаза. Он думает, что я ему ногу оторву, что ли⁈

— Расслабьтесь вы. Иначе диагностика бессмысленна.

Темный взгляд недовольно цепляется за меня. В груди что-то шевелится: неловкость или раздражение — не знаю. Но отводить глаза не хочется.

Когда он ворвался в кабинет с требованием позвать «нормального» врача, колкий ответ неожиданно застрял у меня в горле.

Раньше Назара Черкассова я видела только на плакатах у ледовой арены и по телевизору. Вживую он оказался… больше. Выше, шире в плечах, чем на экране. Волосы влажные, темные пряди липнут к вискам. Футболка выдает мощь фигуры, а грудь тяжело вздымается после тренировки. Мужчине удалось каким-то чудом мгновенно заполнить собой все пространство крошечного медицинского кабинета.

«Нормального» врача ему позовите… Фыр-фыр-фыр на него! Внутри все закипает от подобной бестактности!

Черкассов оказывается раздражающе красивым. Но насквозь пропитанным самоуверенностью. Я уже украдкой отправила наставнице СМС, пытаясь поторопить ее.

На кушетке пациент разваливается с видом хозяина положения.

Он очень сердит, но подчиняется.

— Где болит? — уточняю я, внимательно слушая скудные жалобы.

Провожу осмотр. Кожа на колене горячая, под пальцами чувствуется напряжение мышц. Я аккуратно прощупываю связку. Телефон на столе уже в который раз молчаливо вздрагивает от короткой вибрации. Я рассерженно поджимаю губы, но не отвожу глаз от ноги. Чувствую, как Черкассов наблюдает за мной, и продолжаю исследование. Есть небольшой отек, движение слегка ограничено, болезненность при пальпации боковой связки.

Да уж. Не понравятся ему мои выводы.

— Теперь за стол, — киваю в сторону.

Он, как ни странно, слушается и уже без возражений.

Тянусь к тонометру.

— Сядьте ровнее. Руку, пожалуйста.

— Командир нашелся… — он снова рычит, но руку протягивает.

— Для верных результатов вам нужно находиться в анатомически правильном положении.

— Да давай ты уже! — вновь раздражается.

Я торопливо накладываю манжету, пока этот бунтарь пальцы мне не откусил. Ей-богу, бродячий пес и то добрее.

Рука мужчины тяжелая, горячая, мышцы под кожей упругие и… приятно их касаться.

В этот момент на столе снова вибрирует мой телефон. Я машинально кошусь на экран. Неизвестный номер. Уже четвертый день подряд, как я порвала с Артемом. Ну-ну. Он не может смириться, что его бросили, да еще и вот так — без долгих объяснений,